Книга Янтарная тюрьма Амити, страница 314 – Рона Аск

Бух!

Не могла я сосредоточиться на готовки снадобья.

— Твою же ифритову мать! — выругалась я, когда мой котелок подпрыгнул и с грохотом приземлился, изрыгнув фонтаном свое содержимое.

Так как снадобье бодрости стимулировало внутреннюю энергию живого организма, оно считалось мощным энергетическим катализатором, и при неудаче могло сильно забурлить — это когда еще снадобье можно спасти, а в худшем — взорваться, после чего котелок пришлось бы собирать по кускам. И я оказалась очень близка к наихудшему варианту.

К счастью, Октавия словно ожидала нечто подобное. Она собрала выплеснутое котелком зелье еще в воздухе, заперев его в водяном пузыре, а Макакыч распахнул дверь неудач в самом дальнем уголке магической кухни и, когда шар с моим зельем залетел в темное пространство, тут же ее захлопнул.

Ба-бах! Раздался приглушенный взрыв. Дверь за спиной Макакыча дрогнула, загорелась светом от множества оберегающих рун, но не распахнулась, а сам Макакыч состроил забавную рожицу и громко булькнул.

— Флоренс, — строго окликнула меня Октавия, когда все успокоилось. — За мной.

Я мельком оглядела немного удивленные лица однокурсников, чье всеобщее внимание было обращено на меня, и, стиснув зубы, поспешила на выход.

Еще бы они на меня не смотрели. До этого момента я ни разу не проваливалась с готовкой на уроке зельеварения. Особенно с такими простым заданием. И уж тем более мое зелье или снадобье еще ни разу не отправлялось за дверь неудач в пространство бедствий, где нейтрализовались все наши ошибки. А если учесть то количество зелий, которые там побывало, взрыв за дверью раздавался всегда, что, впрочем, было хорошим знаком. Плохим было, если оставалась тишина. Тогда Октавия шутила, что там зарождается нечто страшное (а может и не шутила), и провоцировала взрыв другим зельем.

— Лаветта, — обратилась ко мне Октавия, когда мы остались наедине, а я остановилась с опущенной головой. — Тебе не обязательно было приходить на мое занятие.

Уловив мягкие нотки в голосе преподавателя, я вскинула на нее взгляд, а Октавия тепло и немного печально улыбнулась.

— Я знаю, что подобное снадобье ты можешь приготовить хоть с закрытыми глазами, и в вашем магазинчике оно не редкость.

Я открыла рот, чтобычто-то сказать, но Октавия продолжила громче:

— И знаю! — она вздохнула. — Знаю, что трех дней недостаточно.

Я вновь стиснула зубы и опустила голову, чтобы профессор не увидела мои истинные эмоции. Несс… Да, мне было все еще горько от ее утраты. Однако попрощалась я с ней гораздо раньше, поэтому у меня в запасе было не только три дня, чтобы все пережить. И пусть церемония вывернула мою душу и до сих пор тянула своими хладными пальцами рану на сердце, однако сейчас я испытывала иные страхи, которые ныли гораздо сильнее.

— Лаветта, — вновь произнесла Октавия. — Ступай к себе и отдохни.

— Но я еще не справилась со снадобьем.

— Справилась, — положила она мне руку на плечо. — В этот раз справилась, однако…

Профессор улыбнулась.

— На награду не рассчитывай.

Она двинулась обратно в магическую кухню, где остальные ребята продолжали готовить снадобье, а я вдруг вспомнила и оглянулась:

— Профессор!

— Да, Лаветта? — держась за ручку двери, произнесла Октавия.

В этот же миг за дверью раздался очередной приглушенный взрыв и бульканье Макакыча, отчего улыбка профессора на мгновение искривилась. Однако она не ушла и продолжила терпеливо ждать, пока я подыскивала правильные слова, чтобы произнести желаемое. Но как вообще можно в такой ситуации подобрать правильные слова? Никак. Поэтому я тоже криво улыбнулась и просто доверилась: