Книга Узница обители отбракованных жён, страница 18 – Анастасия Милославская

Сделала шаг. Ещё один. Ноги казались чужими, налитыми свинцом, ступни словно ступали по битому стеклу.

Но я подошла к столу. Дерево было старым, иссечённым глубокими царапинами – безмолвными свидетелями чужих мук.

Забравшись на край стола, я почувствовала, как шершавая поверхность впивается в кожу сквозь тонкую ткань сорочки, царапая бёдра.

Это было дно. Самая тёмная, грязная точка моего падения.

Зажмурившись, чтобы не видеть ни этой мрачной комнаты, ни пугающей фигуры в чёрно-алом, я сделала то, что Марек велел.

Медленно, через силу, преодолевая спазм стыда, который скручивал внутренности тугим узлом, я развела колени в стороны.

Марек шагнул, замерев в считанных сантиметрах от меня.

Его ладонь накрыла моё бедро с внешней стороны.

Я перестала дышать.

Это прикосновение было сродни ожогу. Кожа Марека пылала таким неестественным жаром, что мне казалось, тонкая, застиранная ткань сорочки сейчас почернеет и осыплется пеплом под его пальцами.

Но этого не произошло. Инквизитор отодвинул ткань, касаясь кожи, и его ладонь поползла вниз.

Медленно.

Мучительно медленно.

От самого верха бедра к колену.

Мне было безумно страшно, но в тоже время восхитительно тепло.

– Не все из нас огнекровные, – вдруг произнёс Инквизитор, его голос был ровный, лишённый человеческих интонаций. – Мало кто выживает после принятия демонической крови. Единицы.

Я уже и не ожидала ответа. Думала, что он даже не слушал мою болтовню.

Поэтому вздрогнула. Крупная дрожь прокатилась от макушки до пят, предательски выдавая мой страх и смятение перед мужчиной, во власти которого я была.

Он почувствовал мою реакцию.

Его пальцы чутьсильнее сжали моё колено, фиксируя. Я не видела лица Марека, но всеми своими чувствами ощутила, что губы под серебряной маской искривились в хищной усмешке.

Ему нравилось.

Но что именно я не могла понять. Что я трепещу? Боюсь? Или… ему нравится трогать меня вот так бесстыдно?

Ладонь Марека скользнула в сторону. На внутреннюю поверхность бедра.

Сердце ударилось в рёбра раненой одичавшей птицей. Воздух застрял в горле колючим комом.

Марек повёл рукой вверх, и я подавила желание оттолкнуть его, подавила желание сжать ноги.

Я очень хотела жить.

Но раздражение сдержать не смогла.

– Вы всех так осматриваете, Верховный Инквизитор? – процедила сквозь зубы. – Похоже на домогательство. Все вы здесь одинаковые. Вчера меня чуть не изнасиловали… не было у меня чёрной ломки! Не было! Я притворялась, чтобы этот Гард… или Эмиль… или как там его… чтобы он не изнасиловал меня в обмен на еду.

Объяснение-оправдание вышло сбивчивым. Но Марек Драгош внезапно остановился, не дойдя до самой моей сокровенной части тела.

Он поднял голову, и серебряная маска зверя застыла всего в десяти сантиметрах от моего лица.

Не будь этой холодной металлической преграды, я бы наверняка почувствовала дыхание Марека. Но сейчас я ощущала лишь источающую магию руку.

Тяжёлую, огромную ладонь, лежащую на нежной, беззащитной коже внутренней стороны моего бедра, практически у самого лона.

Это длилось всего несколько секунд. Но они растянулись в бесконечную, раздробленную на сотни осколков, вечность, в которой существовали только жар его прикосновения и мой бешеный стук сердца.

А потом Марек медленно отстранился.

К моего облегчению, он просто убрал руку.