Книга Узница обители отбракованных жён, страница 35 – Анастасия Милославская

Горячая вода обволокла тело, заставляя мышцы, напряжённые до предела в последние дни, наконец-то расслабиться. Я откинула голову на край лохани и закрыла глаза, смывая с себя вместе с грязью запах крови.

В этот момент я почувствовала себя почти человеком. И не заметила, как провалилась в сон. Тяжёлый, без образов, порождённый изнеможением, страхом и лишениями. Но даже в этом забытьи мои чувства оставались натянутыми до предела.

Тихий, едва уловимый скрип двери вырвал меня из дремоты.

Я резко распахнула глаза. Сердце мгновенно пустилось вскачь, по рёбрам будто отбойным молотком застучали.

Вода в лохани уже немного остыла, и по коже поползли колючие мурашки – то ли от холода, то ли от инстинктивного ужаса.

В проёме двери стояла массивная, иссиня-чёрная тень.

Это был один из псов Марека.

Он смотрел прямо на меня.

Я замерла,боясь вздохнуть. Горло перехватило спазмом, я не могла даже закричать. Должно быть, это что-то на уровне инстинктов. Моё тело само понимало, что животное явно демонического происхождения.

Но пёс не скалился и не проявлял агрессии. Зверь медленно прошёл вглубь комнаты, втянул носом воздух и... просто лёг в углу. Положив массивную голову на мощные лапы, он уставился на меня немигающим, тяжёлым взглядом.

Я не была уверена, тот ли это пёс, который пытался сожрать меня тогда на площади. Они выглядели похожими, словно близнецы.

Марек специально прислал своё животное? Скорее всего так.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, поднялась и выбралась из лохани. Потоки воды стекали по коже, оставляя на полу мокрые следы, но мне было всё равно. Чувство наготы перед этим существом не было стыдным. Скорее я боялась, что пёс снова захочет попробовать мою кровь на вкус, а я совсем голая. Одежда давала хотя бы призрачное ощущение защиты.

Я села на край кровати. Пёс следил за каждым моим движением. Его красные глаза в полумраке комнаты казались двумя тлеющими углями.

Взяв чистую серую сорочку из грубой, но сухой ткани, я натянула её на себя. Она пахла чистотой и немного мылом. Думаю, такие выдавали прислуге.

Встав с кровати, я крадучись двинулась к двери.

Дверь осталась приоткрытой после того, как этот зверь бесцеремонно вошел внутрь, впуская в комнату ледяной сквозняк из коридора. Я распахнула её шире, указала во полутьму, и мой голос, сорванный и хриплый, прорезал тишину:

– Уходи. Сейчас же.

Демонический зверь медленно, почти лениво моргнул. В движении его тяжёлых век сквозило такое монументальное безразличие, что я почти сразу осознала тщетность своих попыток. Но не смирилась.

– Уходи! – настойчивее повторила я, чувствуя, как по спине пробегает дрожь – то ли от холода, то ли от осознания собственного бессилия.

Зверь лишь демонстративно отвернулся, глубже утыкаясь мордой в мощные лапы и наполовину прикрывая свои пылающие глаза. Его поза была красноречивее любых слов. Он словно тень своего хозяина, от которой невозможно скрыться. И тень будет наблюдать за мной.

Поняв, что спорить с этим чудовищем бесполезно, я с тяжелым сердцем закрыла дверь.

Решив, что сейчас пёс Марека ведёт себя не так уж кровожадно, я решила, что нужно всё-такиотдохнуть.

Силы мне понадобятся.

Кровать встретила меня непривычной мягкостью. После гнилого матраса чистые простыни казались настоящим наслаждением.