Книга Осень. Кофе. Акварель, страница 10 – Алена Лотос

Не каждый маг умеет творить чудеса для себя.

Иногда магу хочется верить и в чудеса извне.

Чудеса сами по себе.

Летние цветы в городских клумбах каждую осень удивительно, будто сами по себе, менялись на осенние. Лилейники, ирисы и мальвы сменялись астрами, георгинами и бархатцами. Их аромат и их вид, все в них было знаком ранней осени. Для меня всегда оставалось загадкой, кто же следит за цветами? Кто крепкой и твердой рукой заменяет одни цветы на другие? Маги или обычные городские садовники? С магией все куда проще и быстрее…

Зеркало весь день молчало. Скорее всего это дорогая Селеста позаботилась о том, чтобы никто не трогал меня. И теперь я по достоинству оценила заботу подруги и шефа. В Галерее сейчас жарко, пятница, сокращенный день, а значит, большой наплыв из туристов, студентов и горожан, пожелавших культурно отдохнуть перед выходными. А я просто гуляла по набережным, дышала свежим, чуть солоноватым воздухом и гнала прочь из головы посторонние мысли.

Пообедать остановилась в небольшом кафе, которое заманивало посетителей «сезоном лисичек». Красивые грибы хоть и напоминали по вкусу вареную морковь, неизменно пользовались широким интересом. Я снова попросила кофе. Воздушный латте с гвоздикой под пряно-колючее настроение.

Усевшись у окна, я продолжила наблюдения за городом и его людьми. Вот прошла модная тетушка с широким разноцветным шарфом. Наверное, его можно было использовать какодеяло в особо холодную ночь. Два господина в костюмах и шляпах говорили коротко и отрывисто и вообще выглядели, словно не из нашей эпохи. Девочка с ярко-розовыми волосами рассекла толпу на обуви с колесиками и чуть не уронила зазевавшуюся мамочку с ребенком. Мамочка еще долго кричала вслед девчонке непечатные слова. А ее сын стоял, жадно распахнув глаза и развесив уши, и впитывал премудрости взрослых.

Рука сама потянулась к небольшой сумке. В ней во времена студенчества всегда лежал пухлый блокнот и остро отточенный карандаш. Поняв, чего этой руке нужно, я усилием воли вернула ее обратно, к вилке и остывающему обеду. Эту мечту мы давно оставили. Ручным трудом сейчас невозможно себя прокормить.

С каждым днем в городе все быстрее вечерело. Сумерки подкрадывались незаметно, золотисто-голубые, затем голубо-серые с обманчивым оттенком весенней сирени. Позже наставал черед малинового варенья, который быстро сменялся чем-то баклажановым. За небом над нашим северным городом можно было наблюдать бесконечно, бесконечно посвящать ему стихи и сонеты, писать его, как обнаженную натуру. Как и делали поколения до меня, как будут делать и после. Я вновь шла по набережной, спрятав руки в карманы длиннополой кофты. Я впитывала в себя краски заката, как недавняя невеста стремилась впитать своего жениха. Интересно, у кого больше шансов на успех?

Домой я вернулась совсем поздно. Мамино шитье было уложено в пяток громадных корзин. Сама она заснула на диване со спицами в руках под мерный бубнеж магического книжного диктора. Я помогла маме расправить кровать и улечься спать, вскоре легла сама. Я даже не поняла, как уснула. Сон, навеянный долгой прогулкой, пришел быстро.

Я шла по нашей Галерее, по любимому Южному пролету. Из-за удачного расположения он всегда был заполнен ярким солнечным светом, картины там сияли, а легкие пылинки кружили в воздухе вальсы. Я шла и не узнавала. Стены потрескались, штукатурка с орнаментов падала на щербатый паркет, словно первый снег. Тишина царила над всей Галереей.