Книга Академия Мирготов: Путь к магии и любви, страница 89 – Екатерина Журавль

Ирган, словно почувствовав мой взгляд, обратился к Сернаху, его голос был ровным, но в нем звучала сталь: “Ректор, так ли это? Так ли она помогла?”

Сернах, наконец, позволил своему гневу проявиться, но сдерживаемой силой: “Это так, Ваше Величество. Но только с точностью на оборот.”

Алиса подошла ко мне. Она мягко приобняла меня за плечо, ее присутствие было успокаивающим. “Даша, что здесь происходит?” — спросила она тихо.

В этот момент нужно было видеть лица Изабеллы и ее матери. Их прежняя самоуверенность испарилась без следа, сменившись паникой и страхом. Они поняли, что их попытка выдать черное за белое провалилась.

Ирган, сохраняя спокойствие, обратился к Сернаху, ища подтверждения: “Ректор Элдеверин, прошу уточнить: что именно произошло? Каковасуть обвинений?”

Сернах, сбросив остатки сдержанности, изложил картину произошедшего, не упуская ни одной детали: “Ваше Величество, Изабелла систематически занималась травлей моей подопечной. Она унижала ее, подговаривала других студентов к оскорбительному отношению, и в конечном итоге, прибегла к действиям, которые отправили Дашу на остров. Она не спасала, она пыталась избавиться от нее.”

Алиса, услышав это, ахнула, прижимая руку к груди. Ее нежная натура была глубоко задета услышанным. Она посмотрела на меня с такой искренней болью и поддержкой, что мое сердце наполнилось теплом, несмотря на весь ужас ситуации.

Ирган, выслушав Сернаха, нахмурился, и его голос стал серьезнее. “Это недопустимо,” — произнес он твердо. Какое наказание положено за подобные деяния?”

Сернах без колебаний ответил: “Исключение Изабеллы и ее подручных из Академии, Ваше Величество. Без права на восстановление.”

Ирган кивнул, в его глазах читалась справедливость. “Да, это справедливо. Исключить всех причастных.”

Мать Изабеллы, пытаясь хоть как-то спасти положение, выдавила из себя, обращаясь к Иргану, но с яростным взглядом, направленным на меня: “Но… но ваша Величество… она безродная! Как вы можете наказывать Изабеллу из-за нее?” В ее голосе звучало недоумение, смешанное с возмущением, как будто само существование “безродной” студентки, способной стать жертвой, уже было оскорблением.

“Безродная?” — Алиса вздрогнула, ее глаза сверкнули яростью, и она резко отстранилась от меня, полностью обернувшись к Изабелле и ее матери. “Как ты смеешь так говорить о Даше?! Она моя названная сестра! Моя лучшая подруга!” Ее голос звенел от негодования, и в нем было столько искренней злости, что даже закаленные в интригах мать и дочь отшатнулись.

Ирган, наблюдавший за этой сценой с непроницаемым выражением лица, наконец, вмешался. Его взгляд остановился на Изабелле, затем на ее матери.

“Ваши слова, ваша дочь, ваши действия… все это говорит само за себя,” — произнес Ирган, его голос был холоден, как лед. — “За ваше поведение и попытку обмана, вы отлучаетесь от дворца. Вы сможете вернуться в высший свет только после пересмотра своего поведения и своих жизненных принципов.”

Затем его взгляд перешел на Изабеллу. “А ты, Изабелла,” — произнес Ирган медленно, каждое слово было ударом,неся в себе тяжесть королевского приговора. “За твои преступления против студентов, за травлю, за покушение на жизнь и за ложь, что ты совершила — ты и все твои сообщники, что участвовали в этих деяниях, будете исключены из Академии. И это исключение будет окончательным. Без права на восстановление. Никогда.”