Книга Крылья бабочки, страница 29 – Рико Сакураи

Мурасаки с нетерпением ожидала не столько прибытия своего жениха Фудзивара Кейко, сколько госпожи Нагико Киёхара, более известной при императорском дворе как Сэй Сёнагон. По прочтении избранных глав из повести «Вслед за кистью» девушка стала поклонницей таланта этой писательницы.

Госпожа Сэй Сёнагон, изысканно одетая согласно дворцовой моде, появилась в сопровождении мужа, Татибаны Норимицу, облаченного не хуже, однако с первого же взгляда на эту внешне благополучную пару Мурасаки поняла: фрейлина и ее супруг давно охладели друг к другу и поддерживают лишь видимость семейных отношений, дабы не порождать излишних сплетен. Правда, супругам удавалось это с трудом.

Лицо госпожи Сэй Сёнагон, когда она вошла в парадный зал, выражало полнейшую отрешенность. Гостья оживилась лишь тогда, когда ее представили Мурасаки, а затем Нобунори.

Сэй Сёнагон поклонилась Мурасаки и спросила:

– Надеюсь, мой скромный труд доставил вам хоть какое-то удовольствие?

Девушка вспыхнула до корней волос, но это вряд ли было заметно окружающим, потому что ее лицо покрывал густой слой белил, чтобы она казалась взрослее.

Мурасаки также поклонилась и произнесла:

– Ваше произведение великолепно, госпожа Сэй Сёнагон… Оно заставляет о многом задуматься…

Фрейлина понимающе улыбнулась, а затем преподнесла Мурасаки небольшую шкатулку с прелестной заколкой для волос. Девушка не удержалась и издала возглас восхищения, когда открыла крышку и увидела украшение, а в это время госпожа Сэй Сёнагон уже одаривала Нобунори, также найдя для него несколько теплых слов.

Вскоре появились гости из рода Фудзивара. В том числе Кейко. Однако первое свидание с женихом ничуть не привело Мурасаки в трепет. Она увидела перед собой красивого, но напыщенного и избалованного юношу.

Кейко же, окинув придирчивым взором свою невесту, о которой был уже порядком наслышан, в итоге остался очень доволен. По мнению жениха, она выглядела безупречно, а значит, их будущему браку непременно позавидовали бы в столице.

Кейко улыбнулся и произнес:

– Счастлив видеть вас, дорогая Мурасаки.

Девушка сдержанно поклонилась в ответ, не проронив ни слова, а госпожа Найси и ее сподручная Фуджико неотрывно наблюдали за молодой парой, пытаясь угадать, все ли у тех сладится.

– Я столь наслышан о вашей красоте! Теперь же я вижу, что все слова – пустое! Ваша красота выше всяческих похвал и слов поэта. Увы, я никудышный стихотворец, но все же рискнул воспеть в строках нашу предстоящую встречу…

Жених протянул Мурасаки свиток, а девушка, хоть и ожидая найти там дурной слог, все-таки улыбнулась. Она не могла выказать непочтительность своему будущему мужу, даже если он пишет плохие стихи.

Мурасаки сняла шелковую ленточку со свитка, развернула его и… То, что пришлось там прочесть, показалось жалким подражанием новомодному стихотворному течению. Тем не менее Мурасаки собралась с силами и произнесла:

– Вы слишком строги к себе, господин Кейко. Мне кажется, ваш стиль безупречен. Благодарю вас…

Кейко, на самом деле мнивший себя одаренным поэтом и потому уверенный, что высокая похвала невесты искренна, расплылся в довольной улыбке.

…Сердце Аяко учащенно забилось, когда она увидела своего нареченного Татибану Митисаду. Он прибыл в имение отдельно от брата, Татибаны Норимицу, и свояченицы, Сэй Сёнагон.