Книга Крылья бабочки, страница 68 – Рико Сакураи

В какой-то момент Мурасаки показалось, что перед ней отнюдь не юная Благородная супруга, недавно оставившая родительский дом и познавшая любовь мужчины, а умудренная жизненным опытом дама.

– Как только обустроимся, я хочу услышать новые главы из твоего романа о Гэндзи, – тоном, не терпящим возражений, добавила госпожа.

На закате кортеж достиг дворца Цумикадо. Мурасаки чуть отодвинула дверь паланкина, дабы насладиться печальной красотой заходящего солнца.

Дыхание осени, также навевающее тоску, ощущалось повсюду. Кроны деревьев, окрашенные в желто-красные тона, казалось, нарочно желают выглядеть яркими, предчувствуя скорый приход бесцветной хмурой зимы.

Из близлежащего буддистского храма Каннонъин доносились заунывные голоса, твердившие сутры. Под закатным небом Цумикадо выглядел обиталищем легендарного императора Дзимму. Мурасаки подумала, что непременно будет вести дневник^[40], в котором опишет дни, проведенные во дворце Фудзивара.

Наконец процессия достигла ворот. Благородную супругу встретил отец, Фудзивара Митинага, который теперь занимал высокую должность Первого министра. Он заблаговременно отправился в родовое гнездо, чтобы надлежащим образом подготовить его к приему дочери. Прислужницы помогли госпоже Акико покинуть паланкин и, подхватив ее под руки, тотчас увели в специально подготовленные покои.

Госпожа Акико прилегла, но, несмотря на усталость, вынуждена была слушать болтовню своих фрейлин. Мурасаки, успевшая хорошо изучить ее характер, угадала зарождающееся недовольство еще до того, как сама Акико успела подумать, что хочет остаться одна.

Мурасаки поспешила удалить девушек из покоев и задвинуть перегородки.

– Благодарю, – тут же произнесла юная Благородная супруга и призналась: – У меня голова разболелась от их щебетания.

– Я позову лекаря… – обеспокоилась Мурасаки.

– Не стоит. Это просто усталость. Скоро все пройдет.

Опытная фрейлина взглянула на Акико:

– Вы чем-то обеспокоены, моя госпожа?

– Ты просто читаешь мысли, – усмехнулась Благородная супруга. – По правде, я думаю о том, что проведу несколько месяцев здесь, вдали от столицы, а там многое может измениться. Ты видела эту Мизутама, новую наложницу Итидзё… то есть императора?

Мурасаки кивнула.

– И как ты ее находишь? – продолжала вопрошать Акико.

Фрейлина потупилась.

– Она недурна собой и воспитанна. Госпожа Сэй Сёнагон прекрасно справилась с поставленной задачей.

– Вот именно! Я вернусь в столицу не скоро! Что меня ждет? Судьба Садако?

– Нет, нет! – поспешила ответить Мурасаки. – Император любит вас!

– Любит… – с горечью повторила Акико. – Садако он тоже любил. А теперь полюбил племянницу госпожи Сэй Сёнагон. Оставь меня! Я хочу спать!

Мурасаки поклонилась и удалилась за ширму. Невольно она вспомнила стихи, которые некогда написала своему первому мужу:

Уже наступил час Тигра, а Мурасаки все никак не могла заснуть. На новом месте так обычно бывает, поэтому она не стала больше пытаться, а тихо покинула покои госпожи, чтобы встретить рассвет.

Вдалеке слышался звон колокола, призывавший буддистских монахов проснуться и начать новый день. Мурасаки вышла из главных дверей дворца и, не обращая внимания на пристальные взгляды стражников, спустилась в сад, чтобы полной грудью вдохнуть прохладный живительный воздух.