Книга Вечная ночь Сары, страница 32 – Алена Тимофеева

– Начнем с него? Правильно, Ле Гро? – Она провела указкой по лацкану незнакомца. Тот брезгливо отмахнулся, как от надоедливого насекомого.

– С Парижа, верно, – французский прононс смягчил букву «р». Нежный тенор звучал контрастно на фоне внешности Ле Гро. Карие глаза сузились, лоб пошел морщинами – он демонстрировал неприязнь к Луизе всем своим видом. Она издала едкий смешок.

– Договорились, – довольно улыбнулась Луиза, выставляя небольшие клыки напоказ. Выглядели они как обычные, но чуть заостренные книзу зубы. У нормального человека вполне могли быть похожие. Размышляя над тем, для чего меня приглашали на это собрание, я подала голос:

– Какова моя роль?

Ответил мне Фавий, сделавший пару шагов ко мне.

– Ты едешь в Париж, c'est simple^[5].

Ле Гро незаметно подкрался и почти шепотом добавил:

– Город придется вам по вкусу, уверяю, – его пальцы сомкнулись на моем предплечье. Все понимали, что происходит, о чем идет речь. Все, кроме меня. Руку я отняла, прижала к груди.

– Мне нужны ответы. Никуда не поеду, даже с места не сдвинусь, пока мне не объяснят, для чего я вам всем нужна, – мои слова прозвучали резко, отдаваясь эхом в каменном зале.

– Ну, допустим, нужна ты не всем, – ядовито выплюнула Луиза. Реакцию я была понять не в силах. Фавий выставил ладонь, заставляя помощницу замолчать.

– Сейчас не место и не время для такой долгой беседы. История тебя не оставит равнодушной, – пообещал Фавий, обходя меня. – Мы закончили, – объявил он и скрылся за бархатной шторой, через которую я сюда прошла.

– Можешь пойти за ним, – кивнула Луиза, – мы вернемся через общий выход.

Мне показалось, что она немного смягчилась. Кинув уничтожающий взгляд на итальянца, я поспешила догнать Фавия. Ответы мне были нужны сегодня.

Перепрыгивая через ступеньки, я настигла Фавия уже на пороге его кабинета. Он подождал, пока я зайду внутрь, затем закрыл проход нажатием на фальшивые золотые листья картины. Фавий, не глядя на меня, направился к своему креслу. Мне оставалось только устроиться напротив него, позволив антикварному столу разделить нас. Какое-то время мы молчали, словно боясь нарушить тишину. Пальцы владельца отеля коснулись перстня, украшенного рубином. Решившись, Фавий пристально посмотрел на меня. Я тотчас смутилась, щеки заалели. Боевой дух был утрачен в сражении минутами ранее. Пала ли я на этом поле битвы или одержала победу?

– Наверное, стоит начать рассказ самому, ответив на твои главные вопросы: кто мы, и, что не менее важно, кто ты?

Венец победы мой. Раскрыть рта я не смела, потому ограничилась кивком.

– В темные времена, когда люди только начали обретать веру, тайные искусства не были такими уж тайными. Людское порицание породило скрытность, причем порицание не самих запретных знаний и практик. Лишь нетерпимость к инакомыслию. Не так уж мало я знавал хранителей этих умений, но, увы, не каждый человек в полной мере осознает собственные способности и силы. Взять вот тебя. Когда ты почувствовала свой свет? Пару лет назад? Или он проявился случайно в детстве? Испугалась и подавила его? Верно?

По спине пробежал холодок. Так все и было. Мой седьмой день рождения. Мама собрала гостей, и дети составляли их меньшую часть. Я почти ни с кем не дружила, кроме Поли, и никого толком не знала. Пока я пряталась от всех на балконе, уединившись с праздничным тортом, ко мне подбежал мальчик, сын кого-то из гостей. Он выхватил у меня из рук тарелку, устремился к распахнутому окну, чтобы выбросить угощение прямо на улицу, залитую полуденным июньским солнцем. Я успела схватить негодника за руку. Он вырвался, повинуясь инерции, упал на спину, как жук, и опрокинул несчастный кусок торта себе на лицо. Мальчишка не проронил ни слова. Выражение бессильной злости, руки, смахнувшие с глаз крем, сжались в кулак и нацелились на меня – противник готовился к бою. Подумав, что дело серьезное, я заслонила голову ладонями. Все, что помню о произошедшем после, только крики моей матери, а свет, исходящий от меня, окутывает нас с мальчиком туманом.