Книга Вечная ночь Сары, страница 41 – Алена Тимофеева

Едва я переступила порог квартиры, ураган переживаний сменила усталость от постепенно превращавшихся в обыденность ссор. Мама гремела посудой на кухне, а я, раздевшись, стояла в коридоре, не зная, стоит ли начинать с ней разговор. Поколебавшись, после мытья рук к маме заглядывать не стала. Написала Луизе небольшое сообщение о готовности вылететь в ближайшее время и добавила просьбу переночевать сегодня в отеле. Ответ последовал незамедлительно: «Ок. Паспорт!». В этом вся Луиза. К чему тратить лишнее время? Ее скоропалительность поражала: казалось бы, все время мира перед ней, и, возможно, она еще сама этого не осознавала. Проживи Луиза столетия, как Фавий, спешить бы не стала. Упоминание о владельце «Регикана», хоть и не сказанное вслух, заставило волоски на теле приподняться. Как встает шерсть дыбом у животного, почуявшего опасность… Или от неясных страстей, которые зарождал во мне Фавий. Душа трепетала от странной надежды. Правда, понять, на чтоя надеялась, пока получалось с трудом. То ли на встречу с отцом, на откровение о собственной судьбе; то ли на любовь, какой бы она ни была. Возможно, я перечитала романов. Порой склонность воспринимать реальность в розовых тонах несколько отравляла мне жизнь, послевкусие яда ощущалась на языке после очередного испытанного разочарования.

Сборы отняли у меня около полутора часов, и, когда я выкатила небольшой чемодан в коридор, наткнулась взглядом на мать, подпирающую спиной входную дверь. Ее руки были скрещены на пышной груди, брови свелись к переносице. Весь вид мамы свидетельствовал о готовности к очередному сражению. Новому бою за обладание моей душой.

– И куда ты собралась, позволь спросить? – она оттолкнулась от двери и сделала шаг ко мне. Отступать я не собиралась: только не сегодня. Поправив длинные рукава платья из черного бархата, которое надела для побега из дома, спокойным тоном ответила неслыханную для ушей матери дерзость:

– Позволяю. На работу, а потом лечу в Париж.

Мама смотрела на меня округлившимися глазами, раскрыв от изумления рот. «Какая наглость!» – бегущей строкой читалось на ее застывшем в удивленной гримасе лице.

– Что?.. Какой еще Париж?

Тряхнув волосами, я выдавила улыбку, пропитанную ядом, и припечатала:

– Обычный. С Эйфелевой башней еще такой, представляешь?

На секунду мне привиделось, что побледневшая мама схватилась за сердце.

– Зачем?..

Раздраженное фырканье сорвалось с моих губ.

– Командировка, – отрезала я, натягивая пальто и одновременно с этим пытаясь попасть ногой в ботинок. Мама тяжело выдохнула, будто собираясь мне сказать нечто не слишком приятное.

– Ни в какую командировку ты не поедешь, – строго заявила она. Успешно справившись с ботинками, я уже застегивала пальто.

– Боюсь, перед тобой уже не ребенок. Мое решение обсуждению не подлежит.

Мать распростерла руки в стороны, загораживая собой выход к долгожданной свободе.

– Не пущу! Тебя я не потеряю, – точно раненый зверь взревела мама, вновь прижимаясь к двери в отчаянии. Ни один мускул не дрогнул на моем лице. Искусное лицедейство матери более надо мной не властно. По телу разлилось легкое покалывание; по венам пробежала разгоряченная кровь, электрические импульсы теплом ощущались в кончиках пальцев. Неуловимо для взора, непостижимо для разума полутьму коридора загнал в углы мой свет. Золотые искры, пламенеющие лучи озарили небольшое пространство.