Книга Вечная ночь Сары, страница 53 – Алена Тимофеева

– Не хочу туманить рассудок. Мне не нужно фальшивое влечение, вторжение в сознание и душу, – проговорила я, рассматривая узор на светлом ковре. Фавий приблизился, дотронулся ладонью моего оголенного плеча, из-за чего я вздрогнула снова.

– Ты чувствовала подобное раньше? Разве не чудо, сотворить любовь из пустоты? Заполнить ее?.. – его рука скользнула ниже, Фабий наклонился ко мне, и его губы невесомо коснулись шеи, обдав слабым теплом. Дыхание, еле уловимое, как и редкие удары сердца, у древнего эмпы сохранились. Стороннему человеку заподозрить нежить в Фавии было бы довольно трудно. Усмехнувшись, остановила его.

– Лучше я никогда не буду любить, чем верить в ложные чувства, – покачала головой, отходя к окну. Фавий издал короткий смешок, теряя хладнокровие.

– Правда не всегда приятна. К чему противиться, если наши пути уже пересеклись? Вместе мы сможем построить новый мир… Перед нами открыты все двери, – словно заклинание, твердил он. Чаша терпения переполнилась, поток моих обид пролился неудержимой горной рекой:

– О каком мире ты говоришь? О кровавом расцвете эмп? Об уничтожении ордена? Этого ты хочешь? Загрести жар моими руками?..

Не ожидавший с моей стороны подвоха, Фавий отшатнулся.

– Считаешь меня чудовищем? В мои планы не входило истребление членов ордена, лишь сотрудничество.

«Не верю!» – хотелось заорать мне в его спокойное лицо, взъерошить идеальные локоны, лежащие прядка к прядке, пошатнуть равновесие.

– Поэтому похитили несчастного Адама Сильверу? Как же твои псы его выследили? Проклятые ищейки! – закричала я, окончательно утратив самообладание. Не заметив, как Фавию удался этот трюк, я оказалась в его стальных объятиях, почти задыхаясь от нехватки воздуха.

– Ты, – зашептал он мне в волосы, – всего лишь маленькая напуганная девочка. Считаешь меня чудовищем? Пусть так. В таком случае моя настоятельная просьба тебя не удивит.

Не в силах вырваться, я прохрипела:

– Какая?..

Смех эмпы защекотал мне ухо.

– Ты исполнишь желание Сильверы. Исцелишь его.

Слова Фавия прозвучали смертным приговором, а роль палача возлагалась на меня. Темна ночь в час перед рассветом, и он сулил стать для Адама последним.

Под удивленный взгляд Луизы, успевшей кинуть мне свою кожаную куртку, Фавий вывел меня из квартиры, кивнув Лоренту.

– Едем на склад, – велел ему Фавий, не разжимая пальцев на моем запястье.

– Да пусти же! Дай хоть куртку надену, – взмолилась я, ошарашенная волной его гнева. Пелена ярости, застившая взор Фавию, спала, руку отпустили. Растерев пострадавшее запястье, где наливавшаяся краснотой кожа обещала скорые пятна гематом, я набросила на плечи чужую вещь, не сводя глаз с обезумевшего эмпы. Поведение, столь нехарактерное для него, вызывало недоумение.

– Из-за чего ты так разозлился? – осведомилась я, когда мы вышли из лифта. В фойе было пусто. Фавий оглянулся, чтобы посмотреть на меня.

– Поверь, я в полной мере осознаю свою неправоту. Будь ко мне снисходительна, порой, пребывая в великом заблуждении о равенстве эмп и людей, забываю о невежестве последних, – ничего не выражающим тоном ответил он, теряя ко мне всякий интерес. Раскрыв рот, как выброшенная на берег рыба, я проглотила обиду и последовала за Фавием. Кто тут еще невежда.

В этот раз в «Ситроене» Лорент радио не включил. Он молча следил за дорогой, пока я вжималась в дверь автомобиля, стремясь держаться подальше от словно оцепеневшего Фавия. Его взгляд был устремлен в одну точку, веки хранили неподвижность. Мне казалось, со мной находится красивая, но неживая статуя. Раскрашенный гением мрамор, настолько прекрасная статуя, что еще мгновение и Афродита вдохнет в него жизнь^[15].