Книга Райские птицы, страница 17 – Анастасия Вронская

– И что ты задумала?!

В нетерпении Бажена поднимается и быстрым шагом подходит к нам, желая послушать. Я оттягиваю мгновение ответа, обводя глазами сад, который скоро покину.

– Подумай сама. – Я растягиваю губы в самодовольной улыбке. Успев продумать ложь, выдаю ее сестрам: – Узнал Рион – узнают и остальные, толпами сюда повалят. Он не обязан показывать мне эти записи, но я что-нибудь придумаю. Узнаю, где библиотека, и посмотрю, что там еще сохранилось. Коль захотят выгнать – попрощаются с жизнями.

Мила сжимает кулаки и сурово молчит. Взвешивает.

– А что насчет яблока? – уточняет Бажена. Я сразу понимаю, о чем речь. Молодильные яблоки обладают секретом, который знаем лишь мы, и никакие легенды об этом не слагают. Коль яблоко надкусит тот, кому оно не предназначалось, или вкусит его из рук, которые плод не срывали, оно обернется ядом.– Ты ведь действительно проследишь, что Рион накормит им только отца? Конечно, он горько поплатится, если поступит иначе, но…

– …но молодильное яблоко бесценно. И раздавать его дольки всем вокруг будет кощунством, – завершает Мила. Я снова улыбаюсь, вот только на сей раз искренне, счастливо: мне любо видеть, как мы подхватываем мысли друг друга, даже в момент разлада оставаясь одним целым.

– Я прослежу, чтобы его вкусил только отец Риона, – коротко киваю и, найдя ладони сестер, переплетаю с ними пальцы. – Если тот ослушается, дорого заплатит.

– С тобой все будет хорошо? – тихо уточняет Мила, сильнее сжимая мою ладонь.

– Все будет хорошо, обещаю.

В небе сияют звезды и висит огромная, полная луна.

Когда я выхожу к опушке, Рион тренируется. Пытаясь вернуть себе бодрость, он несколько раз невысоко подпрыгивает. Его взгляд устремлен вперед, как будто перед ним находится невидимый враг. Мышцы напрягаются, спина выпрямляется, а кулаки сжимаются, готовые к бою. Он делает шаг вперед, и рука его молнией взмывает в воздух. Раз за разом кулаки с силой разрывают пространство. Каждый удар отточен, каждый взмах руки совершенен. Веки полуопущены, и Рион будто видит того, кто стоит напротив: врага, безликого и бесплотного, но от этого не менее опасного. Рион движется легко, плавно, его тело словно по нотам исполняет забытую песню сражений. Порывы воздуха – его единственный противник.

Тихо приближаясь, я прячусь за широким стволом дерева и наблюдаю за Рионом. Сначала зрелище кажется забавным – каждый его удар, каждый поворот руки против невидимого противника. Однако, когда взглядом скольжу по мужскому очертанию, вижу, как под прилипшей от пота рубашкой проступают напряженные мышцы. В сердце просыпаются любопытство и удивление, прерывающие первоначальное веселье.

Невольно заглядываюсь. Рион оступается и на мгновение теряет равновесие, но, забавно балансируя, упасть себе не позволяет. Не удержавшись, тихо смеюсь, и только тогда Рион меня замечает.

– Давно в тени прячешься? – Грудь Риона вздымается от сбитого дыхания, а голос отдает хрипотцой. Сглотнув, я ощущаю, как щеки загораются, и отвечаю, покидая убежище:

– Не так долго, чтобы успеть понять, хорош ли ты в бою.

Когда выхожу из укрытия, Рион замирает и задерживает взгляд на крыльях, которые, должно быть, в свете луны кажутся белее, чем они есть, блестящим сиянием обрамляя мою фигуру.

– Думаю, какой-нибудь княжеский дружинник сейчас бы лихо меня одолел, – криво улыбается Рион, гордо приподнимая подбородок. – Но дай мне десять часов сна, и я постараюсь убедить тебя, что со мной лучше не шутить.