Книга Райские птицы, страница 39 – Анастасия Вронская

Коридор встречает прохладой. Едва успеваю сделать шаг, прижимая надкусанное яблочко к груди, как появляются Марфа и Володарь, который, едва завидев меня, подскакивает на ноги, притомившись на полу у стены.

– Госпожа! – восклицает оруженосец и тут же тушуется, поглядывая на Марфу. Та стоит чуть поодаль, ее глаза внимательно и недоверчиво скользят по мне. Володарь осторожно продолжает: – Как Великий князь?

– Лучше, – коротко отвечаю, стараясь скрыть бурю эмоций. Для верности прячу яблоко в лукошко. – Все обошлось так, как должно. Он пойдет на поправку.

Не успеваю сказать больше, как дверь за моей спиной тихо скрипит и Рион появляется на пороге. Теплый, внимательный взгляд князя трогает меня незримой рукой. Я каждый раз чувствую себя странно, когда он глядит так, и если там, в лесной глуши, я еще могла одергивать себя, то теперь, в этих громоздких стенах, вдали от сестер и всего привычного, так и тянет отдаться чувствам. Но нельзя. В памяти вспыхивают слезы Милы, которым не под силу было унять боль разбитого предательством Лукиана сердца. Я слишком хорошо знаю, как дорого обходится любовь к человеку.

– Весте нужно отдохнуть, – ровно и спокойно говорит Рион, которому никто не осмеливается возразить. Я вздрагиваю от неожиданной заботы. – Она сделала для нас невозможное. Теперь заслуживает покоя.

Марфа пытается остаться невозмутимой, но в глазах мелькает тень недоумения, когда увешанные драгоценными камнями руки складываются на груди.

– Веста останется? Она не покинет нас сразу? – звенит напругой ее голос.

Я уже не жду, что Рион станет меня защищать перед этой острой на язык девицей; делаю шаг вперед сама.

– Благодарю, но я предпочла бы скорее попасть в библиотеку – если обещание князя все еще в силе, – говорю с видом, будто и не замечаю Марфиного негодования. Она оценивает мою смелость и пытается понять, чем я заслужила такое внимание. Я и сама пока не понимаю. Володарь, не зная, куда девать себя, лишь беспокойно переминается с ноги на ногу.

Рион смотрит на меня с едва заметным одобрением, и в глубине его глаз мерцает знакомая лукавая искра. От этого у меня на миг тает уверенность: надо взять себя в руки, нельзя дать чувствам волю. Если я позволю этой связи укрепиться, то последствия могут быть непредсказуемыми.

– Обещание есть обещание, Пернатая, – отвечает он мягко, но непреклонно. – Сегодня вечером отметим выздоровление моего отца, а завтра, с первыми лучами, я лично провожу тебя в библиотеку. Но сейчас отдохни, прошу.

В его голосе слышна такая усталость, что я против воли уступаю, хотя раздражение и покалывает внутри.

– Хорошо, – коротко соглашаюсь, выровняв голос. – Отдых всем нам не помешает.

Рион вскидывает бровь и смиряет меня слегка ехидной полуулыбкой. Затем подмигивает Володарю, который моментально оживляется, склоняется передо мной и жестом указывает вперед. Я тихонько киваю и иду за оруженосцем, еще улавливая за спиной холодный смешок Марфы:

– Неужели ты позволишь ей остаться?

Ответ Риона теряется за углом. Широкие коридоры дворца тянут меня вперед, заставляя все острее чувствовать, что я чужая среди величественных сводов. Возникают воспоминания о саде, дышавшем живым теплом; здесь же, под тяжелыми занавесями и каменной кладкой, воздух кажется тяжелым.