Книга В плену романа, страница 5 – Ракель Арбетета

Как можно догадаться, на все встречи фанатов «Эпохи магии» я ходила в костюме того времени, потому и теперь, не раздумывая ни секунды, натянула под платье подъюбник, чулки, короткий корсет, а поверх накинула плащ.

Ни одна «благородная» женщина этой эпохи не стала бы носить волосы распущенными, но, поскольку это сон и нигде вокруг я не вижу шляпы, я выхожу из-за ширмы с неубранной прической. У камина я замечаю пару ботильонов.

При взгляде на мои волосы призрак возмущенно взвизгивает.

Боже, мне нужно выбраться отсюда.

– Мисс Лавиния, – слышу я его слова, – вы уже привыкли к Лондону?

– Заткнись, – приказываю я, садясь на ковер рядом с ботильонами. – Ты мешаешь мне думать. И не входи в мою комнату без разрешения! – Я начинаю торопливо завязывать шнурки. – Или ты хотел подглядывать за мной голой? Мерзкий старикашка! Не ты ли сам говорил, что мы одна семья?

– Какая грубость! – оскорбляется полковник (но при этом даже не делает вид, что собирается уходить). – А раньше вы притворялись вежливой! И нет, на самом деле мы не одна семья, наглая девчонка! По крайней мере, я так не считаю! В вас течет кровь моей жены. И даже несмотря на это Реммингтоны приютили Лабби только потому, что…

– Я кузина Китти, – перебиваю я его, не поднимая головы и завязывая второй ботильон. – То, что она богатая наследница, а я – бедная родственница без приданого, не дает Реммингтонам права обращаться со мной как с прислугой.

– Как с прислугой? Неужели вы не видите вашу одежду или вашу комнату? – спрашивает военный, размахивая своей шпагой. – Леди Реммингтон и ее дочь Китти обращались с вами со всей учтивостью в мире!

– Я сплю на пуховой кровати, но гожусь только на то, чтобы бегать за Кэтрин как собачка, – бормочу я, поднимаясь на ноги. – Лавиния приняла их милость, сбежав из заточения в глуши, только для того, чтобы оказаться обычной придворной дамой.

Полковник Реммингтон искоса улыбается, словно только что увидел, как я споткнулась.

– Почему вы говорите о себе в третьем лице, мисс Лабби?

Я отворачиваю голову, чтобы избежать его неприязненного взгляда, и встречаю свой собственный в зеркале над камином.

В романе о Лавинии рассказывается нечасто. Гарден так занята подробным описанием прелестей Китти, что забывает о девушке, которая всегда сопровождает главную героиню.

Отражение в зеркале показывает мне чужое лицо. Я приняла облик книжного персонажа, поэтому, какой бы незначительной ни была роль Лавинии, теперь я гораздо красивее, чем в реальности.

Вместо тусклого блонда у меня черные локоны, густые и роскошные, и небрежная челка на лбу, которую моя мама бы возненавидела. Я выше и фигуристее – не плоская, как доска, и не мелкая, как хоббит. Хоть какие-то плюсы.

Только глаза остались прежними – песочного цвета, и, осознав это, я облегченно выдыхаю.

Мне нравятся мои глаза. Мама называет их «янтарными» (бедняжка никак не может смириться с тем, что они светло-карие, как и у нее). Пусть и не голубые, они все равно красивые, а темные вкрапления вокруг зрачка напоминают мне крошечные капельки чернил.

В общем, все могло быть и хуже. Я могла стать матерью Китти (сплетницей и пронырой леди Реммингтон) или ее бабушкой (баронесса Ричмонд – отличный персонаж, но ей семьдесят пять лет и у нее первые симптомы подагры).