Книга Любовь и расчет, страница 116 – Ракель Арбетета

Ее муж был таким же снобом с обслугой, как и с другими людьми. Однако он выдавал хорошую зарплату, не позволял детям работать на заводах или под его крышей и каждый год дарил подчиненным подарки, обычно в виде новых изобретений и современных инструментов. На любой знак признательности он отмахивался и отстранялся, как будто это была не его идея. Порывшись как-то раз в его кабинете, Хоуп нашла среди царящего там хаоса бумаг квитанции о пожертвованиях во всевозможные благотворительные организации, больницы и детские дома, особенно в бедных районах Лондона. Когда она намекнула мужу, что ей известно об этом, он начал угрюмо отнекиваться.

«Он не может не быть щедрым, но намерен делать вид, что все наоборот, – подумала Хоуп. – Он как собака, которая лает, но не кусается».

В середине дня Хоуп обычно выходила из дома, чтобы повидаться с Эвелин и Алисой. Первая любила поспать, поэтому на утренних прогулках в Ковент-Гарден ее обычно сопровождала вторая. Алиса была экспертом по части покупок, умело выбивала лучшую цену, а ее величественный лик заставлял владельцев магазинов буквально таять от каждого ее шага, словно она была герцогиней Кентской. В распоряжении Хоуп никогда прежде не было такого количества денег, поэтому она прислушивалась к ее советам о том, как обставить дом, не впав в излишки. Эвелин присоединялась к ним по вечерам. Это время они проводили за заказом дополнительного гардероба для Хоуп. Хотя она переделала под себя все платья, которые подарила ей Ив, ее подруга была слишком страстной поклонницей моды, чтобы позволить ей носить только одолженную одежду.

Когда заходило солнце, Хоуп приезжала домой и в изнеможении падала на диван. В ожидании Кайдена она рисовала, а также регулярно вела переписку с Генри и другими родственниками, обещавшими навестить ее, как только она лучше освоится в новом доме. Краткие записки приходили и от Глэдис.

Ей никак не удавалось уговорить экономку работать на нее. Она надеялась, что та в конце концов согласится, поэтому не переставала настаивать. Когда упомянула об этом Кайдену за ужином, он не придал большого значения ее словам.

– Она всегда вела себя словно мать по отношению к тебе и Генри: я уверен, что в конце концов она уступит, хотя бы потому, что скучает по тебе. По правде говоря, я и сам надеюсь, что она согласится. – Он насмешливо кивнул. – Мне не терпится увидеть, как Делабосту придется сражаться с экономкой, которая проработала на три поколения виконтов. Иногда мне кажется, что он думает, будто это Букингемский дворец, а я – сама королева Виктория…

Кайден обладал удивительным чувством юмора, которое проявлялось в самые неожиданные моменты. Обычно Хоуп была застигнута врасплох настолько, что даже не успевала рассмеяться. А когда она все же начинала смеяться, он казался настолько ошеломленным, что обычно ускользал под каким-нибудь предлогом.

Когда приходило время ложиться спать, Хоуп обходила весь дом в поисках мужа. Каждый раз ее сердце бешено колотилось в надежде, что этой ночью что-то изменится. К сожалению, все оставалось по-старому. Если она не находила его читающим у камина в гостиной, то он сидел за столом в своем кабинете. При меньшем количестве света, чем ему требовалось, он работал, согнувшись над кипой бумаг. Хоуп любила пользоваться этой его сосредоточенностью, чтобы свободно понаблюдать за ним. Она будто приобщалась к какой-то тайне под покровом темноты, словно подсматривала за чем-то магическим через дверной глазок.