Книга Дуэль двух сердец, страница 142 – Ксения Холодова

– Оказавшись на его месте, неужели ты не поступил бы так же?

– Признаю… правда всегда была святыней для меня. – Никита взглянул на неё вымученным взглядом, задумался на мгновение. Проглотил вставший в горле ком и поспешил продолжить свою мысль: – Однако ради Михаила я бы без колебаний солгал. Даже царю бы солгал.

Воспоминания снова звенящей неразрывной цепью потянули картинки прошлого одну за другой. Лесов мучительно улыбнулся. Вероятно, он вообразил, что даже такая улыбка сможет отвлечь Клэр от грусти в его глазах.

– Ты поэтому такой нелюдимый? Поэтому закрылся в своём мире и никого в него не пускаешь?

– Дружба – это роскошь! Я уже говорил так однажды. Вдобавок у меня есть прескверная черта. – Лесов расправил плечи и играючи, словно не было ещё минуту назад горя и слёз в его глазах, продолжил: – Вернее сказать, привычка. Люблю, знаете ли, наделять других людей добрыми качествами и присваивать им подвиги, на которые они своей природой никогда не решатся.

– Какими же качествами ты наделил меня? – Клэр лукаво приподняла бровь со всей присущей ей женской манерой. Почти кокетливо. Лишь когда взор друга похолодел, она зарделась, отвернулась и стала смотреть под колёса телеги, точно там кто-то прополз или пробежал.

– Скажу без утайки. Я не смог оценить достоинства, которые у тебя и так есть. Ты храбра, честна и добра даже к таким подлецам, как я. Я же считал тебя не способной ни на что; трусливой, безразличной, хрупкой, заносчивой…

– Кто бы говорил о заносчивости. – Клэр разразилась смехом, обратив свой искрящийся взгляд на Никиту. А он даже не дёрнул уголками губ. Смотрел на неё серьёзно, словно заворожённый, и молчал. – Не только с тобой Мишель обошёлся так жестоко, – добавила она и с сожалением положила свою руку на его. – Тогда на квартире я рассказала тебе о том, как глубоко он ранил и мои чувства тоже. Я всё ещё не знаю, смогу ли простить его до конца. Но… я уговариваю себя верить в то, что иначе он действительно не мог.

– Можешь пообещать мне кое-что, – спросил он вдруг встревоженно, но в то же время так твёрдо, точно уже давно не слушал Клэр, точно давно забыл про Мишеля и никак не мог задать мучающий его вопрос. – Пообещай мне быть осторожнее, пообещай не рисковать жизнью. Тебе ни к чему демонстрировать перед всеми свою храбрость. Любое геройство чаще всего заканчивается пулей в спину. Судьба, как и война, не любит героев, к ним она наиболее беспощадна. – Лесов перевёл дух, от волнения жадно вдохнул прохладный воздух и, больше не глядя на таинственное, дышащее уединением небо, продолжил: – И несмотря на то, что я наплёл тебе о дружбе, я всё-таки осмелюсь назвать тебя своим другом… Если ты погибнешь, я с ума сойду от горя.

В коротких перерывах между несением службы, караулами, бесконечными изнуряющими манёврами, ранними подъёмами, чисткой лошадей и прочими радостями армейской жизни лейб-гвардейцы с особой жадностью слушали рассказы друг друга о том, что император Александр уже практически месяц находится со всем своим двором в Вильне. В столице сидеть стало не модно. Балы давно кончились, и вся знать ринулась прочь из хмурого Петербурга. Кто на свои дачи, кто в Пятигорск на лечение водами, кто в сторону южную. Но нашлись и те, кто стремглав отправился вслед за государем. В ту пору Вильна в одночасье стала благодатным местом для знакомств, а уж тем более для того, чтобы найти достойную партию как мужчинам, так и девушкам на выданье. Немудрено, что офицеры тоже рвались в этот чудный, переполненный знатными красавицами город.