Книга Дуэль двух сердец, страница 140 – Ксения Холодова

Друзья ещё долго лежали в этом молчании; двадцать, тридцать минут… А может, и того больше. Для этих двоих время замерло, и подобно сизому утреннему туману оно растворялось в ветвях голых деревьев, в шелесте пробивающейся из промёрзлой земли травы и становилось единым с мглой вокруг. С каждой секундой настоящее всё больше тянуло назад и с каждой секундой сопротивление ему делалось сильнее. Как же не хотелось вновь в него возвращаться. Как же хотелось остаться в этом мгновении навсегда.

Звёзды глядели на друзей, лежащих в телеге, с не меньшим интересом, чем они смотрели на них. Со стороны могло показаться, что Никита и Клэр прислушивались к этим мерцающим огонькам, к их безмолвному, чудесному, серебряному шёпоту издалека; всё о чём-то рассказывающему, но понять который можно было лишь сердцем. Лесов ещё не раз открывал своему новому и, пожалуй, единственному другу мысли, мучившие его молодое, истрёпанное тяжёлыми событиями сердце. Он говорил о природе вокруг, как о таинстве, и всё чаще его рассуждения возвращались к тому, что человек не способен постичь её истину до конца. Он был убеждён, что в каждом деревце, в каждом ручейке, в каждой травиночке и уж тем более в бескрайнем облике небес с его блуждающими огненными слезами есть сила незримая, но великая! А каждый, кто пытается хоть на миг приблизиться к ней, понять её, непременно станет ощущать себя беспомощной крупицей в огромных лапах вершителя судеб, уродливой, глупой и бесцельной.

* * *

Вокруг затихли голоса солдат и офицеров, которые до сих пор не спали, а грели косточки у костров. Замолчали лысые деревья, успокоился подвывающий ветер, и на город с его окрестностями опустился призрачный сон. Клэр не слышала ничего, кроме тихого дыхания друга, что так же, как и она, по-прежнему не отрывался от звёзд.

– Часто ты смотришь так на звёзды? – нежно прозвучал девичий голос, и Клэр лишь через мгновение поняла, каким же примитивным был её вопрос.

– Частенько, – ответил он и даже не попытался уколоть или упрекнуть её в глупости.

– Ты во всём и всегда пытаешься найти смысл, но что скажешь про них?.. Какой смысл в этих звёздах, для чего они нужны?

– Чтобы вдохновлять! – без колебаний ответил он вполне серьёзным и сдержанным тоном.

– Могу я ещё спросить? – осторожно начала девушка, боясь, что всё же показалась Никите глупой.

– Если только твой вопрос не будет связан с Михаилом Равниным.

Клэр почувствовала ядовитую горечь его слов. Девушка в мгновение взбодрилась, и теперь уже она возвышалась над Лесовым, опираясь на правую руку.

– За что ты его так не любишь? – Клэр нахмурила брови и придвинулась ближе, давая Никите понять, что в этот раз от ответа ему не уйти. – Степан Аркадьевич как-то сказывал мне, что вы были чуть ли не закадычными друзьями.

– Верно говорит Степан, что были. Только теперь это в прошлом. Хотя стоит задуматься: если дружбы больше нет, то была ли она вообще? Друзья либо навеки, либо никогда.

– Расскажи мне!

– Иначе что? – недовольно рявкнул Лесов и испытующе посмотрел на Клэр в ответ. Он внутренне улыбнулся, но так горько, что его бархатные глаза будто стали ещё темнее.

Клэр взбешённо развела руками, попыталась спрыгнуть с телеги, фыркнув перед этим от досады, что все разговоры о духовном и глубоком в один миг сошли на нет. Желание уйти было ярким и сильным. Грубить Лесову не хотелось. Он всё ещё был тем, кто спас ей жизнь. «Посмотреть на звёзды?..» Никто не просит такую плату за спасение! Он мог потребовать всё что угодно. Почти всё. И она бы сделала это! Но теперь тяжесть от чувства неоплаченного долга душила так же нещадно и больно, как петля на шее преступника. От чрезмерно грозного своего голоса она снова раскашлялась. Рвано, громко. Но возможно, что именно её недомогание заставило Никиту смягчиться.