Книга Дуэль двух сердец, страница 174 – Ксения Холодова

Под чутким руководством Степана Аркадьевича Клэр вместе с Исаем и ещё парочкой юнкеров из другого эскадрона, которых зачем-то определили вахмистру в помощники, проверяла припасы, осматривала телеги и напоминала дяде, если тот что-нибудь упустил, записывая в журнал.

На исходе дня Клэр уже не ощущала своих ног. Усталость взяла верх, и даже выполненные на отлично поручения не вдохновляли и не придавали сил. У костра за ужином она сидела в полном молчании, вертела печёную картошку в руках и медленно сдирала с неё обгорелую корочку. Вокруг кипела жизнь. Играли трубы. Пели полковые песни. Кто-то даже аккомпанировал на гитаре. Гвардейцы созвали к своему костру и тех, кого Клэр не знала, да и видела впервые в жизни. Их голоса были чужими и безразличными.

О чём только не заходили оживлённые и бурные, наполненные радостью и волнением, разговоры. Клэр не вникала. Пустыми глазами смотрела она в никуда. Зола забилась под ногти и теперь красовалась на руках, что некогда носили изысканные кольца и браслеты. Теперь они уже ничем не отличались от рук обыкновенной крестьянки. К ней обратились несколько раз как к Константину, но она запамятовала свое имя и не отреагировала. В чувство привело грубое похлопывание по спине от какого-то казака. Некоторое время все обсуждали её рассеянность, затем мужчины вернулись к теме важности проводимых манёвров, парадов и о решениях высшего командования.

Когда Клэр наскучила бесплодная полемика, в которой все, исключая её, находили какую-то свою, непонятную женскому разуму, отдушину, она домучила несчастную картошку, небрежно отряхнула руки и уже направилась в сторону своей палатки, как вдруг услышала звонкий, ни с чем не сравнимый визг Корницкого за своей спиной. Этот крик заставил всех сидящих смолкнуть, а девушку поднять глаза. Впереди уверенной и гордой походкой, с огромной ясной улыбкой во всё лицо шёл их Фёдор, а подле него послушно следовала его лошадь.

Друзья разом сорвались с места. Перепрыгивая, перешагивая через своих сослуживцев, они гурьбой накинулись на дорогого товарища. Клэр не поняла до конца, откуда взялись силы, да только вместе с остальными она, внезапно оживившись, бросилась обнимать любимого друга. Пьяный Гриша орал на всю округу и призывал встречать их любезного Фёдора чуть ли не как какого-то героя. Соболевы, взявшись за руки обхватили его плотное тело самыми первыми. Габаев и Лесов тоже не отставали, однако им приходилось ещё сдерживать буйство Корницкого.

– Vive le plus grand des hommes!^[25]– кричал он.

– Господи, Корницкий… да замолчишь ты уже или нет?! Сейчас услышат, и все в дозор отправимся.

– Я так рад!.. – задыхался Фёдор. – Я так рад вам всем, господа! Ну же, прекратите! Я сейчас и сам расплачусь. Если бы вы только знали, как я спешил к вам. Ох… моя дорогая жена была крайне, крайне недовольна, что я так скоро её покидаю.

– Филя, – мягко и радушно произнесла Клэр, когда пришла её очередь обнимать друга.

– Здравствуй, милый друг! – ответил он, присмотрелся и осторожно прижал маленького рыжеволосого юношу к себе. – О тебе я думал ещё чаще, чем о них.

– Что же ты, Филя, не в объятиях молодой красавицы-жены? Неужто тихая помещичья жизнь наскучила?

Фёдор глубоко засмущался, склонил голову и застенчиво улыбнулся.