Книга Дуэль двух сердец, страница 176 – Ксения Холодова

Клэр знала, что на чьей стороне бы ни была победа, цена за неё – кровь тысяч людей. И эту кровь не смоет ни время, ни память. Но можно ли быть уверенной в победе, если кольцо, что должно быть сейчас у Наполеона, всё ещё при ней? Что, если именно из-за её легкомыслия, её своеволия и прихоти история изменится и приобретёт совершенно иной финал? Что, если император французов не потерпит своего губительного поражения после того, как дойдёт до Москвы?

То ли от избытка чувств, то ли от страха, то ли от духоты после недавнего дождя Клэр вдруг почувствовала себя дурно. Уже у своей палатки она попыталась расстегнуть кушак, снять саблю с портупеи, но никак не могла справиться с перекрученным ремнём.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! Да чтоб тебя!.. – не сдержавшись зашипела девушка и даже сама не поняла, насколько громким оказалось её возмущение.

– Тебе помочь? – тут же прозвучал ответ.

Она замерла. С минуту простояла в тишине, но притворяться, что не услышала хрипловатый, красивый голос Сергея Габаева не было никакого резона.

Девушка не спеша выглянула из-за натянутой ткани, выведывая, стоит ли рядом её товарищ или уже ушёл. Сергей готовился ко сну. Его палатка соседствовала с палаткой Клэр. Она обвела молодого человека блуждающим взглядом и, не дождавшись от него повторного вопроса, начала первая.

– Не могла саблю вытащить. Ремень за бляшку зацепился. Только и всего.

– Ведь не в портупее дело, ведь так? – Клэр не ответила, но доверчиво вышла к нему навстречу. – Можешь не говорить, если не хочешь.

– А если хочу?

Было что-то в этом горце такое, чего не было ни у Корницкого, ни у Лесова и тем более у Соболевых. Габаев был человеком опытным и мудрым не по годам. Его выдержка и рассудительность, его практически всегда строгий взгляд, без всяких сомнений, свидетельствовали о крепости духа и твёрдости характера. Этим он напоминал Мишеля.

Клэр не единожды была свидетелем того, как именно к Сергею, когда поблизости нет Степана Аркадьевича, обращаются за советом или разрешением какого-либо спора. Поведать дорогому наставнику о своих страхах Клэр никак не могла. В его глазах она должна была оставаться стойкой. Иначе рассердится и того гляди оставит в самой первой встречной деревушке. Лесов… Он бы её просто пожалел, а как частенько любил говорить Корницкий, «от жалости до презрения – один шаг».

Ротмистр уже знал, что за вопрос вот-вот слетит с полуоткрытых девичьих губ, но смиренно ждал. Настолько смиренно, что девушка заподозрила его в равнодушии. Клэр лёгким жестом дала понять, что им лучше отойти подальше от любопытных ушей. Сергей сделал шаг в свою палатку, застелил кровать, пригладил рукой шерстяной плед так, что на нём не осталось даже маленькой складочки и только после этого пошёл за девушкой.

Они проходили мимо тлеющих костров, подальше от оживлённых палаточных дорожек, аккурат вдоль вереницы, укрытой пологами, фуражей. Было душно. По лбу и вискам стекали капли пота. Какое-то время они шагали в тишине один за другим, но вскоре поравнялись, и Клэр немедленно рассказала другу обо всём, что её тревожило. Ну или почти обо всём. Она говорила и говорила без остановки. О войне. О будущем. О страхе перед сражением. О смерти. Со стороны их общение могло бы запросто напомнить исповедь. Да, Клэр и сама признавала, что Сергей стал её духовником в этот вечер.