Книга Дуэль двух сердец, страница 188 – Ксения Холодова

Лёгкая кавалерия наконец достигла такой скорости, что остановиться самостоятельно уже просто не могла.

То, что произошло дальше, со стороны наверняка повергло бы в ужас. Малочисленная конница гусар, под грозный и величественный гул пушечных выстрелов, под губительный плач картечи, которая без пощады разрывала тела на части, под вселяющий надежду голос труб, под крики и стоны раненых, обрушилась на противника, точно град, сметающий всё на своём пути. Завязалась кровавая бойня. Столкнулись лошади, стали биться головами друг о друга. Брыкаться. Ржать. Топтаться на месте.

Звонкий лязг металла сделался чем-то вроде песни. Чарующей, долгой, звук которой отражается в сознании бесконечным оглушительным эхом. В этой неразберихе, в этой огромной, давящей друг друга груде тел, Клэр не понимала ничего. Едва она отличала своих товарищей от врагов.

Голова оставалась в тумане, но рука… рука точно знала, что и когда делать. Рука, которая крепла после каждого занятия со Степаном Аркадьевичем в лесу. Рука, которая отрабатывала удары на десятках манежных тренировок и смотров. Рука, которая уже убивала и которая больше не была слабой. Рябь от дрожащего клинка остановилась в области локтя, и выше девушка её не пустила. Только сильнее сжала рукоять.

Несколько раз на Клэр летели сабля и пика. Несколько раз она проворно увернулась и отразила удар, сама не веря тому, как ей это удалось.

Пролилась первая кровь. Первая от её руки в бою. И она не почувствовала ни сострадания, ни жалости, ни сожаления. Это было иное ощущение. Несравнимое с теми разъедающими совесть чувствами, которые приходилось испытывать после убийства солдата в лесу и Андрэ на квартире в Вильне.

После столкновения одни всадники остались в строю, давая отпор, другие были опрокинуты на землю и продолжали бой уже без лошадей, а некоторые, такие как Клэр, прошли через строй неприятеля, точно нож сквозь масло. Девушка не заметила, как очутилась далеко от своих, почти перед самыми укреплениями французов. Вид главнокомандующего неприятельских войск, который победоносно восседал на вороной лошади, готовящиеся к атаке пушки и заканчивающие перезаряжать ружья солдаты быстро привели в чувство.

Клэр испугалась, дёрнула Гликерию в сторону, и именно в этот самый момент кто-то совсем рядом с ней пронзительно крикнул, призывая обернуться. Девушка повернула голову к надрывному голосу, но вместо его владельца увидела перед собой летящую в грудь саблю. Клинок чудом прошёлся вдоль сплетённых в узор шнуров, скользнул по ним и устремился вниз. Французский офицер устрашающе зарычал. От его вопля, от резких движений его коня Гликерия встала на дыбы, сделала несколько неосторожных шагов на задних ногах и уже приготовилась повалиться на землю спиной вниз. Клэр растерялась и совершила глупость, которая могла стоить ей жизни. Она разжала пальцы, опустила поводья и, зажмурившись, приготовилась к падению.

Когда рука французского офицера вновь вознеслась над лежащим и стонущим от боли юнкером, раздался оглушительный лязг. Некоторое время он ещё слышался тоненьким, раздражающим писком в ушах. Лесов крепко сжимал в руке свою саблю и ею сдерживал саблю противника над телом всё ещё прикованной к земле Клэр.

– Поднимайся! – приказал он, не сводя глаз с наполеоновского офицера.