Книга Дуэль двух сердец, страница 198 – Ксения Холодова

Так, за их полком тянулись пленные, раненые и вот такие обречённые семьи с детьми. И без того большая движущаяся колонна неумолимо росла на глазах, и это делало отступление ещё более долгим.

Позади остались Дрисса и Полоцк.

Двенадцатое июля.

Поздно вечером гвардейцы были на биваках в Витебске. Наконец остановка после длительных форсированных маршей, которые производились в основном в тёмное время суток. Старший Соболев закончил объезжать ведет, когда заметил на посту Клэр. Он подозвал кого-то из нижних чинов и приказал немедленно сменить её в этом деле. Девушка не отпиралась, а даже, напротив, с большой радостью передала свой пост другому.

– Филя ужином занялся, – сказал Константин и, обернувшись, стал дожидаться, когда Клэр поравняется с ним.

– Значит, нам нужно поспешить, пока всё не съели. В особенности Корницкий. Не представляю, как в его тощее тело влезает столько.

Компания их была больше обычного. Все наперебой сетовали на отступление войск и на нестерпимое, до скрежета зубов, желание подраться. К товарищам Клэр присоединились казаки и уланы, но даже их вид не удивил девушку так, как присутствие Глеба Котова. Вряд ли поручик наконец смирился с тем фактом, что должен нести свою службу бок о бок с переодетой девчонкой. Стоит отдать ему должное. Прознав про её храбрость в минувших сражениях, он несколько изменил своё мнение на её счёт. Даже лицо его уже не морщилось в пренебрежительной гримасе каждый раз, когда она проходила мимо.

Свободных мест было два. Одно, рядом с братом, быстро занял Константин. Второе было между Степаном Аркадьевичем и Котовым. За оживлёнными разговорами никто и не заметил, как некоторое время рыжеволосый юнкер стоял за спинами сослуживцев, нервно сжимая эфес своей сабли.

– Особого приглашения ждёшь? – спросил Степан Аркадьевич, оглянувшись на неё.

Клэр закачала головой и, прижав саблю к бедру, чтобы та не мешала, села между мужчинами. Медленно, осторожно. Точно садилась между двумя дикими зверями, что вот-вот готовы были напасть. Она боялась того, что, если Котов вдруг встанет и захочет уйти, ей придётся объясняться перед всеми. Снова придётся выдумывать очередную ложь. Клэр плохо скрывала своё напряжение. Она молча села и стала ждать, не слыша ничего, кроме тяжёлого, перемежающегося кряхтением от табачного дыма дыхания Котова. Поручик остался на своём месте и даже не подал вида, что раздражён. Однако взгляд его был всё ещё непроницаем. Миром это можно было назвать с трудом, но Клэр была рада и этому.

– Выпить хочешь? – бесцеремонно предложил учитель, чего не делал до сих пор.

– Не откажусь.

– Ты, племянник, хорошо держался в последнем бою нашем. Строй сохранял превосходно, хвалю.

– Да разве то бой был, дядя. Так, попугали немного французов.

– Скромничаешь? Добро, – сказал он и протянул ей стакан. Клэр выдержала небольшую паузу ради приличия и только потом отпила.

До них, сидящих у костра, донеслась песня, которую тотчас же подхватили казаки:

Доподлинно солдатскую, а потому народную песню не брезговали петь даже офицеры. Они знали, что таким способом не только заслуживают доверие нижних чинов, но и сближаются с ними, становятся равными. А с равными ты поневоле идёшь на смерть, с равными ты не думаешь о дезертирстве и предательстве. Клэр слов песни не знала, а потому просто устало слушала, глядя на радостных своих сослуживцев.