Книга Дуэль двух сердец, страница 212 – Ксения Холодова

Лесов выдернул Клэр из этой армейской суеты и увёл прочь. Она не задавала вопросов, но почти наверняка знала, что он покажет ей что-то необычайно красивое. Так и случилось.

Они перешли на другую сторону холмов, туда, где как на ладони лежала Смоленская крепость со всеми переплетёнными внутри неё улочками; туда, где Днепр превращался в тоненькую зеркальную линию без конца; туда, где не было слышно ни звука, точно войны не существовало. Оба молчали и, казалось, заново привыкали к покою. Шум сменился величественным безмолвием. От берега тянуло запахом речной воды, а перед лицом мешались то мошки, то назойливые комары.

– Как хорошо… – выдохнула Клэр, посчитав, что тишина затянулась. – Давно уже не было так спокойно. Как мне тебя отблагодарить?

Лесов пожал плечами, не найдя что ответить. Девушка пробежалась взглядом по зелёной, никем не стоптанной траве и заметила среди шёлковых листочков крохотный белый цветочек. – Надеюсь, ты любишь цветы! – воскликнула она с неподдельной радостью и наклонилась к земле.

Лесов посмотрел на цветок в её руках, улыбнулся и потянулся к нему рукой. Тонкие длинные пальцы, освобождённые от перчаток, неловко коснулись её пальцев, и если бы Никита не владел собой так искусно, то в эту секунду точно залился бы краской смущения. Тело содрогнулось в приятном волнении. Клэр попыталась сравнить это чувство с тем, что она чувствовала, оставаясь наедине с Мишелем, однако никакого сходства не нашла. Это было нечто иное, неизвестное. Что-то, что она давно искала.

– Что тебя так развеселило?

– Знаешь, как называется этот цветок? – Клэр присмотрелась к нежному растению и предположила, что это разновидность ромашки. – Это маргаритка. Она символизирует чистоту, красоту, надежду и… – Он смолк, застенчиво улыбнулся своим мыслям и продолжил, уже глядя Клэр в глаза: – Обычно её дарят на удачу и счастье.

– Рада, что этот цветок я подарила именно тебе, моему самому дорогому и преданному другу!

В оставшееся до возвращения в полк время они молчали. Каждый наслаждался одурманивающей тишиной, ради которой сюда и пришёл. Каждый благодарил другого за то, что был понят. Клэр представляла, как в её мире вся эта долина застроена домами и торговыми центрами, как тянутся по городу извилистые дороги с машинами и автобусами, а может, даже и поездами. Ей никогда прежде не приходилось бывать в Смоленске, оттого и сравнить было не с чем. Однако она так долго воображала его, стоя на этой возвышенности, так отчаянно хотела, чтобы в её времени сохранилась хоть толика этой живой природной красоты, что вместе с картинкой современного города представила и Никиту, стоящего подле неё и глядящего вниз, как он это делал теперь.

Если бы можно было рассказать ему, кто она, что пережила, показать другу, где её настоящий дом, познакомить с семьёй и друзьями… Но она не могла. В памяти мелькнуло то раннее утро в холодной карете, когда она рассказала о себе Мишелю. Хоть князь Равнин и сделал вид, что поверил, все его поступки говорили об обратном. Рисковать обществом Никиты ей совершенно не хотелось. Потеря ещё и его среди всего этого нависшего ужаса убила бы в ней и без того слабое желание жить.

* * *

– Вы, вы и вы, – приказал тяжёлый и властный голос командира, и Клэр из любопытства выглянула из-за расставленной палатки на тех счастливчиков, на которых указал генерал-лейтенант. – Давно ли кормили пленных? Можете не отвечать, знаю, что давно! Не по-людски. Справьтесь об их нуждах, да поживее.