Книга Дуэль двух сердец, страница 248 – Ксения Холодова

– Верните юнкеру его оружие и расходитесь по своим эскадронам.

– Так мы все из одного эскадрона и будем. – Габаев изобразил ту гримасу, которая появлялась на лице Корницкого каждый раз, когда штабс-ротмистра кто-то крайне раздражал своей бестолковостью. Он нахмурил чёрные брови, ещё сильнее прищурился и, слегка наклонясь к ним, произнёс, сохраняя последние крупицы своего спокойствия:

– Мне нет дела до того, из каких вы эскадронов, соколики. Главное, чтобы на поле дело своё знали. Всё, ступайте! А вы, юнкер, пройдите со мной.

Клэр отдали всё оружие, даже ташку с патронами и дневником Никиты. Пока Габаев не сводил тёмных вишнёвых глаз с рядовых гродненцев, девушка со всем вниманием смотрела на него. Он спешился и, ничего не объясняя, протянул ей поводья своего коня. Клэр замерла и встретилась своим озадаченным взглядом с его, гордым, строгим, но заботливым.

– Что это значит? – спросила она, никак не решаясь принять его лошадь.

– Я всё знаю о случившемся. Знаю, что Мишель приказал взять тебя под стражу. Пока никто не узнал, пока эти дурни не донесли своему командиру о выполненном приказе, заклинаю, торопись!

– Ты не обязан, Сергей! Ты и так много сделал для меня. Не хочу, чтобы мой побег стал для тебя губительным.

– Не знаю, чем руководствовался князь, но лишать тебя права быть сейчас там, – Габаев кинул взгляд в сторону Смоленска, – он не смел. Ты вправе сама решать. Однажды мне не дали возможности решить так, как велело сердце. Я послушал разум, послушал советы других и сделал то, что сделал… Ты можешь погибнуть там… с ним. Но если ты чувствуешь в себе достаточно силы, чтобы спасти его, то ступай! Никто тебя более не сдерживает.

Клэр закончила привязывать саблю к портупее, забрала пистолеты и с благодарностью приняла коня Сергея. Она не обняла напоследок ни Фёдора, ни Степана Аркадьевича, ни Корницкого. Потому с ещё большей жадностью вцепилась в плечи ротмистра. Грузинский князь сперва было опешил, но затем подобрел, смягчился в лице и прижался к Клэр в ответ.

– Для меня было честью, служить рядом с тобой, – произнёс он у самого уха, и его горячее дыхание обдало лицо.

– Мы прощаемся так, словно навсегда, – попыталась пошутить Клэр, только шутка эта вышла на редкость горькой, а на глаза набежали непрошеные слёзы. – Для меня было ещё большей честью! За всё благодарю вас, князь.

* * *

Вороной, грозный конь Габаева сорвался на бег практически сразу, как только Клэр оторвалась от отступающих колонн. Дорога ей была одна – вперёд, к дикому рёву пушек и чёрному куполу, нависшему над крепостью, и к красному пожарищу.

Она задыхалась. Пыталась перевести дух, но только больше глотала разгорячённый воздух. Увидеть его. Найти живым. Обнять. Поцеловать. Прожить с ним целую жизнь вдали от всего этого безумия. Он, верно, согласится. Он, вне всяких сомнений, оставит полк ради неё. Ради простого человеческого счастья, для которого не нужны титулы, звания, гордость, победы и награды.

Лишь бы найти его! Лишь бы успеть!

Через Днепровские ворота всё ещё выходили люди. В их числе и отступающая армия, и мирные, и раненые… Клэр заглядывала в лицо каждого, надеясь увидеть то единственное, родное. Его лицо. Но не находила. Конь под ней жалобно простонал. Девушка и сама была без сил. Заметив, как животное страдает, как рекой течёт слюна по его красивой чёрной морде, как тяжело раздуваются мокрые мохнатые бока, она незамедлительно соскочила и едва не упала на подкошенных ногах. Никто не осудил юнкера за нерасторопность. Никто даже не посмотрел в его сторону.