Книга Дуэль двух сердец, страница 256 – Ксения Холодова

День за днём она всё отчётливее вспоминала всех тех, кого оставила в том мире и кого в том мире потеряла. Майю, Мари, Петра, Мишеля, Маргариту, Глеба, Гришу, Сергея, Константина, Исая, Фёдора, Степана Аркадьевича и его… Что стало с теми, кто выжил? Где они?

Возвращаться Клэр не хотела, но и жить здесь теперь тоже не могла. Не после того, что с ней было. Не после всего случившегося с ней кошмара. Никому, даже родителям не расскажешь о том, что она делала. Скольких убила и сколькие погибли из-за неё.

– Ты готова, милая? – ласково спросил отец и со всем вниманием заглянул ей в лицо своими серо-голубыми глазами. – Мама собрала твои вещи. Их, конечно, немного, но… всё же.

– Готова, наверное. – Голос её был пока ещё слабым и вполне мог сойти за недовольный.

Клэр заметила смятение во взгляде отца. Со стороны казалось, что он подолгу обдумывает каждое слово, боясь своей неделикатностью расстроить дочь. В других обстоятельствах она бы этому умилилась.

Мама встретилась с ними в холле, хотя они едва не разминулись в широких коридорах, полных людей. Она передала вещи мужу, а сама взяла дочь под руку и бережно повела к выходу. Всю дорогу она о чём-то рассказывала: о диагнозе, о прогнозах, которые давали врачи, о том, как они страдали и тосковали без неё, и о том, какое это чудо, что после стольких месяцев она вновь вернулась к ним. Уши горели от такого потока слов. И если бы хоть одно могло сейчас утешить Клэр, привести в чувство, дать ясность хоть в чём-то, то она бы непременно прислушалась и в конце концов поблагодарила бы маму за неоценимую помощь и поддержку. Но она уже не слышала её. Слова были пустыми, общепринятыми. Такими разбрасывались незнакомцы на похоронах бабушки. В первые минуты Клэр была по-настоящему счастлива видеть отца и мать, она счастлива и теперь, однако ответить той же радостью, какая была у них, не могла.

Она уныло опустила бесстрастный взгляд себе под ноги, когда мама подвела её к выходу. Дверь была старинной, высокой, массивной, из тёмного дерева, покрытого лаком. До сих пор Клэр не интересовалась, в какой именно больнице находилась всё это время, но невооружённым глазом увидела, что здание было далеко не новым.

– Что это за больница? – спросила она отстранённо, едва шевеля вялыми губами.

– Мариинская. Знаю, ты не особо любишь такого рода старину, но конкретно это здание, несмотря на год его основания, выглядит очень даже классно.

– Сносно.

– Что? – переспросила мама, придерживая за ней дверь, чтобы догоняющий их отец успел проскочить.

– Мне нравится это здание. С некоторых пор старина меня больше не пугает.

– Да, кстати, – не поднимая на Клэр головы, вдруг вспомнила женщина, копаясь в сумке в поиске ключей от машины, – ты как-то рассказывала о снах, что тебя мучили? Там было что-то ужасное. Если ты хочешь это обсудить или если тебе нужна помощь?.. Я не давлю. Нет-нет, не смотри так, пожалуйста. Я просто… просто не знаю, что нужно таким людям, как ты. Тем, кто так долго лежал без сознания и потерял столько времени. Даже представить не могу, как тебе сейчас трудно.

Клэр хотела сказать, что всё это время не было просто потрачено. Что все эти дни она жила, страдала, любила, боялась, храбрилась, пыталась выжить, защищала себя и других. Что за один год своей пропавшей, потраченной зря жизни она узнала, пережила и почувствовала столько, сколько никогда бы не узнала, не пережила и не почувствовала за всю прошлую и всю будущую жизнь здесь. Сколько она видела, где была, с какими людьми говорила… И всё это было лишь сном? Её выдумкой? Нет! Нет…