Онлайн книга «Тайна двух императоров»
|
– Значит… – спустя какое-то время сказал Мишель, разглядывая пролетающий за окном лес, – там, откуда вы родом, меня давно нет в живых? – Да, – тихо ответила она. Клэр думала, что любому человеку невыносима мысль о том, что где-то он умер. Услышав ответ, Мишель ещё долгое время молчал. – Я до сих пор думаю, что всё это мне снится. Что это нереально и вы ненастоящий. Мишель перевёл взгляд на Клэр и, взяв её руку, приложил к своей груди. – Как это молодое, громко стучащее в груди сердце может быть ненастоящим? Вы чувствуете его, Клэр? Слышите, с какой силой оно вырывается наружу? Она кивнула, после чего он в мгновение стал спокойным: – Я в замешательстве… – Понимаю. – Нет, не понимаете. У меня к вам сотни вопросов, но мой разум не оставляет мысль о том, что спрашивать об этом неблагоразумно. – Вы всё ещё сомневаетесь, верить мне или нет? – Возможно. – Тогда можете спросить меня об этом из интереса. Предположим, у нас увлекательная научная беседа, в ходе которой я могу сказать вам что-то конкретное. – Если предположить… Хотя нет, – тут же поправил он себя. – Сначала другой вопрос, о котором вы вряд ли можете знать. Будет ли Россия воевать с Францией? Если будет, то как скоро и кто объявит войну первым? Даже не изучая историю слишком усердно, Клэр отлично знала ответы на его вопросы. – К сожалению, война действительно будет. Кажется, в начале лета 1812 года Наполеон Бонапарт объявит России войну, перейдя реку Неман. В глазах Мишеля одновременно читались восторг, страх, удивление, и было непонятно, какое из этих чувств отражалось сильнее остальных. – Немыслимо… Вы не могли этого знать! Ну… а что же… – он не успел договорить, как Клэр снова принялась рассказывать ему о будущем. – Эта война будет длиться меньше года. К зиме Наполеон покинет пределы России. Насколько мне известно, лёгкой эта победа не будет, хотя о ней всегда говорят только с радостью и гордостью. В истории она останется как Отечественная война. – Клэр заметила, с каким вниманием Мишель ловит каждое её слово. – Безумие! – Мишель стал посмеиваться, но не над тем, что говорила Клэр, а над сложившимися обстоятельствами, благодаря которым он сейчас всё это узнал. – Прошу тебя, больше ни слова. Я верю тому, что ты говоришь, но, прошу, не рассказывай мне впредь ничего о будущем нашей страны или же о моём. – Хорошо. – Зато я наконец всё больше начинаю вас понимать, мадемуазель Клэр, – сказал он, заметив разочарование на её лице. – Я не мадемуазель и никогда не была ею, ведь сословий и крестьян больше… Мишель прикоснулся ладонью к её щеке и тут же лёгким движением притянул Клэр к своим губам. Он целовал её, как в последний раз, желая запомнить это мгновение на всю жизнь. Чувство власти над её губами, сердцем и душой всё сильнее притягивало его к юному телу. Но страх покуситься на что-то большее, пренебречь законами, которые для Мишеля были важнее всего на свете, из последних сил сдерживал его. Именно страх, возникший в пик страсти, заставил его отдалить Клэр от себя так же быстро и неожиданно, как он приблизил её к себе. – Приношу вам свои извинения. – За поцелуй? – застенчиво и нежно улыбаясь, предположила Клэр, ещё чувствуя на своих губах лёгкую пульсацию. – Bien sûr que non [8], не за это! За то, что вопреки своему обещанию всё же оставил вас одну среди незнакомых людей. |