Книга Талисман прошлого "Тайна императоров", страница 182 – Ксения Холодова

– Нет, я не была его любовницей. Скорее должна была выполнить одно поручение и не справилась. – тут же ответила Клэр, догадавшись, о чем он хотел сказать.

– Оно было настолько важным?

– От него по-прежнему зависит судьба многих людей.

– М-да-а-а. Выходит, я здесь совершенно за пустяковое дело прибываю. – с сожалением отозвался он.

– Расскажете? – Клэр с интересом разглядывала своего собеседника. Воздушные каштановые волосы спадали на лоб и виски. На лице виднелись неглубокие морщины вокруг глаз и губ. Короткие закрученные усы свидетельствовали о том, что он имеет отношение к военной службе.

– Что тут рассказывать. Из всех человеческих пороков мне не удалось овладеть лишь одним. Не умею врать. Ложь никогда не принималась моим нутром и в отместку за это я никогда не мог умела ей владеть.

– Минутку. То есть вы хотите сказать, что вам досадно от того, что вы никогда не врете?

– Именно, сударыня.

В Клэр зародилось небольшое подозрение к этому человеку. Она удивленносвела брови и извинившись за прерванный рассказ, тут же принялась выискивать очередной подвох.

– Если кратко, то до сих пор был у меня один товарищ, мы с ним в разных полках служим. Сейчас то солдаты на квартирах своих не весь чего творят. С вашего позволения я пропущу подробности, которые могут быть неприятны вашим ушам. Кутеж, одним словом. Так вот попытался этот товарищ пару недель тому назад в карты бесчестно выиграть. У парнишки того, что в карты якобы проиграл за душой ни гроша. Разыгрался он и с дуру на кон все поставил, а сумма то большая, двадцать тысяч рублей будет, или того больше. Я веселился с остальными сослуживцами и на свою беду заметил, как этот самый товарищ мой несколько раз сжульничал. Ну я и сказал ему по-хорошему долг простить. И ведь не захотел. Пришлось Мне прилюдно об этом сказать. Он за сие действо на дуэль меня вызвать вздумал. Как не пытались миром решить, ничего не вышло. Пришел я в место назначенное, а там то меня уже ждали. Оказалось, что у друга моего давнего по линии жены связи имеются, до самого князя Багратиона доходят. Под предлогом того, что дуэли нынче запрещены меня и арестовали. Интересно то, что никто кроме нескольких человек и этой охраны не знает, что я здесь, ибо все доказательства основаны лишь на словах одного бесчестного человека.

– Сожалею… я тоже на себе испытала всю силу человеческой лжи. Посредствам одной такой лжи я чуть не лишилась жизни.

– Вы какая-то другая. – Вдруг сказал Степан Аркадьевич, поправив усы.

– Что?

– Нет, эм… в хорошем смысле! Вы так молоды, но ваши слова и взгляд, говорят совершенно об обратном.

– Спасибо.

– Никак в толк не возьму хорошо это или плохо. Ну да ладно! Вижу, что устали, да и напуганы поди страсть как. Я лягу здесь, а вы на ту кровать.

– Но ведь это я вас стесняю, а не наоборот.

– Глупости. В такой компании куда веселее. Я лишь могу догадываться какие неудобства доставляю вам своим присутствием. И прошу меня извинить, знаю, что звучит непристойно, но ежели вам по нужде отойти нужно, только скажите! Забьюсь в угол закрою уши и глаза только бы не смущались.

– Почему вы так добры? – Этот вопрос показался Степану Аркадьевичу слишком странным. Он развел руками и выдержав паузу ответил.

– В первую очередь мы люди.

Клэр видела сон. Тот же сон, что и месяцами ранее. Поле, кругом дым. На земле куда ни глянь, лежат убитые солдаты. Крики, стенания и вопли постепенно сменяются тишиной. Затем снова раздаётся свист пуль и грохот долетающих снарядов. Клэр идёт по этому полю, с боязнью присматриваясь к лежащим трупам. К её сапогам рваными лохмотьями цепляется, пропитанная кровью грязь. Она ищет Мишеля. На её пути возникает засвеченный образ бабушки, который суровым видом указывает на место, где его искать. Когда Клэр попыталась заговорить с Элжирой, она тут же растворилась в воздухе. Пытаясь обходить мягкие стонущие тела, она наконец находит своего любимого. Ни её крик, ни попытки привести его в чувства не могут разбудить лежащего с раной в груди Мишеля. В следующее мгновение она сама падает на землю, под жгучей болью, парализовавшей её тело.