Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
– А если всё же это не он? – шепнула она мне. – Тогда просто уйдём, и дело с концом. – А если окажется, что он? – Для начала поздороваемся… – Судари? – раздался позади голос, Йонса вздрогнула и вскочила с софы, оборачиваясь. – И судары… ня. Вошедший запнулся, Йонса побледнела, а в уголках глаз блеснули слёзы. Мы с Горыном тоже поднялись, но не успели и ртов раскрыть, как Йонса выпалила: – Не знаю, чего хочу сильнее, обнять тебя или пристрелить. «Значит, всё-таки он». Казимир Росляков был ошарашен не меньше. Даже морщины на его лице разгладились, так оно вытянулось от удивления. Но он быстро справился с собой: – В таком случае, Йони, хорошо, что я не вижу за твоей спиной арбалета. Как поживаешь? Он прошёл в гостиную, чеканя шаг – высокий, крепко сложенный, несмотря на возраст, – сразу видно, отставной вояка. Вернее, каратель. Казимир направился к буфету в углу гостиной, скрипнули деревянные створки, и он вытащил оттуда графин и стопку. Йонса провожала его взглядом, но молчала, то ли не в силах выдавить из себя слова, то ли наоборот, слишком много хотела сказать, что не знала, с чего начать. Тогда я решил заполнить тишину: – Мы рады видеть вас в добром здравии, сударь Росляков. На Хейме, откуда мы намедни прибыли, вас считают погибшим. – Пусть и дальше считают, – зло бросил Казимир. – Так надо. Йони, не в обиду тебе. – Мне и маме, ты хотел сказать? Её голос звенел сталью. Казимир покрутил в руках стопку, но, так ничего в неё и не налив, убрал обратно. – Я не знаю на самом деле, что хотел сказать, – наконец изрёк он. – Что вообще тут можно сказать. – К примеру, – вклинился я, – какой красавицей ты выросла, Йони. Или: как добралась? Как поживает сударыня Хильди? – Это хорошие вопросы, молодой человек, – кивнул мне Казимир. – Но чувство вины меня так душит, что не думаю, что я вправе их задавать. – А меня душит твоё враньё, – сорвалась Йонса. – Почему ты уехал? Почему бросил нас? Почему не вернулся или хотя бы не передал весточку о себе? Что ты жив. Что… Да ты ни разу не поинтересовался, как мама, как я… Как это всё понимать?! Просто в голове не укладывается! – она подбежала ближе к отцу. – Зори рассветные, да я до последнего верила, что дядя Чеслав напутал что-то. Но нет, вот он ты! – Йонса ткнула пальцем в его грудь, затем похлопала по плечам, заглянула в его глаза, такие же голубые, как у неё самой. – И вправду ты. Настоящий. Живой… – Ох, Йони, – выдохнул Казимир и резко стиснул её в объятиях. – Прости ты старого дурака. Какое-то время они так и стояли молча. Казимир поглаживал Йонсу по голове, словно она всё ещё была маленькой девочкой. Часы снова отстукивали минуты, а камин вторил им треском горящих поленьев. Мы с Горыном переглянулись. Очевидно он, как я, чувствовал себя здесь лишним. – Папенька! Па-ап? – в гостиную, подскакивая, вбежал мальчонка лет шести, чёрные кудряшки-пружинки подскакивали в такт его движениям. Он протягивал вперёд палку с тряпичной лошадиной головой. – Погляди, какого коника мы купили… По мере приближения к Казимиру он замедлялся, нерешительно разглядывая Йонсу. – Э-э? – протянула она, отодвигаясь. – Он сказал «пап»? То есть ты… Она переводила взгляд с Казимира на мальчишку и обратно. – Ярик, а ну вернись, негодник! Теперь в гостиную влетела девица в плотном зелёно-золотистом сарафане, за ней взметнулись её пушистые чёрные косы. Она нахмурились, увидя Йонсу рядом с Казимиром. |