Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
В лицо Ефима прилетело обрызганной рубахой. Он сгорбился, поник и выбежал из умывальни. – Можно? – подвинул я Берёзу. – А? Да, конечно. Мойся, пока этот слабоумок не вернулся. Нет, ты видел вообще, что он устроил? – Угу, – промычал я, надеясь, что Берёза отстанет. Но ему явно хотелось поболтать с утра. – Нравишься ты мне, Дэкстер, вот что я скажу. Неболтливый ты, и достоинство какое-никакое имеешь, раз с трещотками на скилпадов ходишь. Правда, внешне напоминаешь одного колодника, что тут раньше обретался. Вот уж маракуша был… тьфу! – М-м-м, – снова не проявил я интереса, сплёвывая воду с зольным порошком. Но, кажется, Берёза меня понял превратно: – Ага, ты представь. С драконом-боярином стал якшаться. А потом выкупился да в Городе сгинул. Лило Халла его звали. Шевелюра как у тебя, только глаза такие приметные, необычные, и руки метками замараны. А в остальном – ну словно братья вы. Вонючая вода пошла мне не в то горло, и я закашлялся, а Берёза от души врезал мне по спине. – Имя у него не местное, не из Грантланды ли он был? – прохрипел я. – А мне почём знать. – Так коли из Грантланды, как и я, то неудивительно, что мы для тебя на одно лицо. Я вот тоже сангонгцев друг от друга не отличу. Берёза заржал, откинув голову. – Это ты хорошо подметил. Эти и верно все одинаковые. Среди рубильщиков и носильщиков есть по одному – не отличить с лица, разве что у нашего спина крепче да плечи шире. И среди горожан я тоже сангонгцев встречал. А может, то один и тот же был… – Берёза призадумался, скребя ногтями кучеряшки на груди. – Тьфу, клопы одолели, спасу нет. Тут вернулся Ефим, а мне удалось ускользнуть. Парнишку, конечно, было жалко, но с Берёзой лишний раз общаться – противно. Мерзкий он мужик всё-таки. А вот брехать всем про одинаковость грантландцев за эту неделю я научился мастерски, даже расщеколда Гулька-рубильщица купилась, хотя, казалось бы, этой-то какое до меня дело? Для верности в глаза она мне всё же заглянула, но никаких лиловых отблесков там не нашла, тем и удовлетворилась. Зал загонщиков от гейзерного отличался разве что отсутствием горячих луж и плавающих в них панцирей, но воняло испарениями и потными телами здесь так же. Вместо шарканья скребков по панцирям отовсюду доносились звуки трещоток – некоторые из загонщиков отрабатывали какие-то странные движения. По большей части это было похоже на способы уклонения, отбегания, отскакивания. Мужики в красных туниках пытались отладить какую-то схему, но только спотыкались, толкались и переругивались. Я же присоединился к уголку более спокойных загонщиков, которые приседали, отжимались и молча отдыхали между упражнениями. Староста Лукьян полусидя дремал на валуне, прислонившись к стене. В отличии от Добрана он не понукал нас, а пересчет вёл не в начале смены, а по возвращению из Руин, и коротким взмахом грифеля вычёркивал из учётной книги имена погибших. Когда разминка подошла к концу, он проснулся и выкрикнул десяток имён – моё в том числе. Названные подошли к нему, а остальные же, облегчённо выдыхая, потянулись на выход из зала, им предстояло пробежать немало кругов вокруг Нор, ведь самое главное для загонщика – крепкие ноги. – Значится так, – обвёл нас взглядом Лукьян. «Только бы не к Мяуну»,– воззвал я мысленно. |