Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
«Чёрный жемчуг? Обсидиан? Зачем он его с собой таскал? Да и плевать. Хорошо б если дорогой камушек, может, удастся поменять его на талоны». Затем, переборов себя, я прощупал рукав Власа – вдруг там кармашек, задрал его повыше, оголяя запястье и предплечье. По его коже до локтя расползались знакомые завитки сложной вязи. «Он варг?! Но как?..» Впрочем, я тут же отбросил поспешную мысль. Влас совершенно точно не мог быть варгом – с его-то обыкновенными серыми глазами. Да и семья у него где-то в Гардарике, помнится, была, а варгами становились только те, кого заклеймили предателями в Грантланде… «Ладно, разбираться буду в другом месте, а теперь точно пора сваливать!» Я сунул находку в карман и затем непроизвольно потёр свою собственную руку – ту, где под рукавом рабочей туники тоже скрывалась чёрная вязь. Бросив на мёртвого Власа последний взгляд, я развернулся к пролому в стене долгого дома, и тут из темноты за моей спиной раздалось шипение. Глава 8 Йонса Йонса Гранфельт. Кружало «Хмель и ель», остров Хейм – Нет, это ж надо! – зудел дед Каспий, обводя нас захмелевшим взглядом. – До чего опущенный народец. Нелюди, хуже скилпадов. Скользкие, как угри из реки Ивинг. – Одним словом – норные, – подхватил Лучезар. Он покрутил в руке деревянную кружку, залпом допил остатки тыквача и махнул рукой Чеславу, намекая на новую порцию. Я поёрзала на скамье и вздохнула: погибшего парнишку и мне было очень жаль, как бы я ни старалась не привязываться к новичкам. Родни у Яромира не оказалось, а потому и о похоронах позаботиться было некому. Устроили всё по-простому: отнесли тело к подножью Тихого холма. Он был частью Нор, но стоял обособленно, окружённый густым туманом испарений, поднимающихся из растрескавшейся скальной породы. Даже колодники обходили его стороной и уж точно селились подальше. У подножья холма блестели заполненные едкой водой ямы, куда полагалось опускать тела погибших. Они быстро расщеплялись и уносились по ручьям в море. Яромиру тоже судьба уготовила такую участь. Я бросила вслед за ним два листа дикой тыквы, сорванных по пути, – вот и весь его похоронный букет. – Проклятый Хейм, – буркнула я вслух, прогоняя печальные воспоминания. И тут же меня пьяно перебил Щука: – Проклятые колодники! Сидят в своих Норах и… Разговор пошёл по новому кругу. Четвёртому? Пятому? Охотники пересказывали события дня, поминали Яромира добрым словом, а вот норных беспрестанно ругали. Даже Чен порой вставлял едкое словечко. И лишь Ян, откликнувшись на спинку стула, тихо дремал. Полкружки тыквача дядьки Чеслава ему обычно хватало. Я снова вздохнула и уже собиралась было распрощаться с охотниками, как входная дверь отворилась, и на пороге возникла настоящая красавица. Высокие тёмно-коричневые сапоги, в тон им юбка из дорогой джутовой ткани, той самой – с особой пропиткой жиром горной арахны. Широкий ремень с медной пряжкой подчёркивал узкую талию. Джутовая куртка с капюшоном, нараспашку, со множеством пуговичек и крючков, а под ней – льняная блуза, застёгнутая под самое горло. Но этот факт отчего-то совсем не прибавлял ей скромности, ведь ткань была плотно натянута, не скрывая достоинств своей хозяйки. – Глафира? – Чеслав нахмурился и вышел из-за стойки ей навстречу. – Чего ты здесь? Время позднее уже, чтобы по Городу ходить в одиночку. |