Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
Толпа заволновалась, зашумела. Громко и открыто никто не высказывался, но между собой не стеснялись. – Ты ж говорил, прирезали её в пьяной потасовке! – прошептал кто-то позади. – А оно вона как, нити чёрные, Кузьмич говорит! – Ишь ты, нити, сыскарь! – едко процедил другой голос. – Кабы не дочка Чеслава померла, так и плюнули б. Под Тихий холм скинули б тело, да всё на том. У моей соседки сына на охоте задрали, и хоть бы кто почесался! Ни Ждан, голова их охотничьего отряда; ни Завид Климыч из карателей; ни сам Кузьмич. А уж соседка их всех оббегала, пороги обивала – без толку. А тут, вона, сразу всполошились. Тьфу! Но Тихон Кузьмич, словно не замечая бурления, продолжал: – А сыскарем по поручению совета назначаем Любима Жи́харева… «Чего?!» Мы с Ченом удивлённо переглянулись. – …который ныне состоит помощником при казначее Филли. Любим – парень молодой, но толковый и дотошный. «И заносчивый засранец». Народ немного расступился, и кто-то подтолкнул вперёд Любима, стоявшего в задних рядах. Унылый серый цвет траурного кафтана совершенно ему не шёл, о чём он прекрасно знал. Наверное, именно поэтому на лице его застыло выражение искренней скорби – ведь Глашу он на дух не переносил, уж я-то знала. Впрочем, это сыграло ему на руку. В очевидной печали и изумлении от назначения, он шагнул вперёд. – Надо значит надо, Тихон Кузьмич, – и Любим отвесил уважительный поклон. – Приложу все усилия, чтоб не оплошать. Дело важное! Голова Совета одобрительно кивнул и огладил куцую бородку, а затем по-дружески сжал плечо Чеслава и кивнул на один из углов покрывала. – Пора, – весомо произнёс он, перекрывая болтовню, перешёптывания и шушуканья толпы, которые понемногу становились громче. Авдотья скорбно взвыла, наконец очнувшись от своего забвения, а я с силой сжала ладонь Чена. Но грядущее неизбежно, и нам лишь оставалось смотреть, как дядя Чеслав принял из рук одной горожанки специальную форму, сшитую из джутовой ткани с жировой пропиткой, не пропускающей воду до поры до времени. С кислым лицом Любим протянул руку и взял такой же комплект. Я была готова поставить сотню талонов на то, что он и близко бы к воде не подошёл. Но новое назначение обязывало проявить твёрдость и участие. Другими двумя добровольцами вызвались Чен и Лучезар. Стянув у шеи завязки защитной формы, так что остались видны только их лица и кисти рук, они подняли покрывало с телом, взявшись за углы. Часть цветов опала к их ногам и была затоптана. Но они упорно шли вперёд сначала по песку, по бутонам, а затем по холодной воде. На Хейме иначе нельзя: сколько ни закапывай в землю – местные твари разворошат могилу и обглодают всё до косточки. Невозможны были и похороны на плотах, опущенных на воду и подожжённых горящими стрелами, как делали в соседней Грантланде. Крепких деревьев на нашем недружелюбном и суровом острове не росло. Старики рассказывали, что одно время люди пытались использовать панцири скилпадов, но первая же волна опрокидывала их, сводя на нет весь обряд. Поэтому теперь тела просто предавали воде у Моста Костей, относя подальше от берега. Но подобные похороны скорее редкость – проводились лишь по желанию и возможностям скорбящих родственников. Чаще же последним приютом умершему становились едкие ручьи под Тихим холмом. |