Книга Год черной тыквы, страница 51 – Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

За мужчинами змеились веревки, свисающие с поясов и другими концами обязанные вокруг костяного столба – страховка, чтобы их не унесло волнами. Начинался сезон дождей, а потому море разбавлялось едкими притоками и волновалось сильнее обычного, норовя сбить с ног. Вслед за процессией на волнах покачивались цветы и травы, смытые с покрывала. Толпа дружно охнула, когда Любим едва не упал, наступив на скользкий камень. Но обошлось.

Вскоре мужчины добрались до двух костей, торчащих над поверхностью на пару косых саженей. Вверху рёбра древней твари схлестнулись так, что получилось подобие врат. Чеслав свободной рукой дотронулся до кости и замер, вознося молитву зорям и рассветам, но до нас лишь долетали лишь обрывки слов. У меня внутри всё сжималось от тягучей печали, и я подняла взгляд в хмурое небо, которое, казалось, скорбит вместе с нами.

Когда всё было сказано, мужчины слаженно направили покрывало с телом сквозь врата, отпустив края. От резкого движения Любим всё же не удержался и с головой ушёл под воду.

«Скилпад неуклюжий! Такой момент испортил!»

Женщина, раздававшая форму, испуганно охнула. Справа от меня глупо хихикнула Настасья-подавальщица. Любим на поверхности не показывался, и толпа начала громче перешептываться. Чен нырнул следом, Лучезар разгребал воду руками – там явно что-то случилось, но с берега видно не было. Лишь дядя Чеслав остался неподвижен. Он так и держался ладонью за исполинское ребро и смотрел, как волны уносят Глашу.

– Тащите! Тащите их обратно! – скомандовал Тихон Кузьмич.

Несколько мужчин отделились от толпы и схватились за верёвки, резкими движениями подтягивая к себе. Одна из верёвок вытягивалась быстро, слишком быстро. И вскоре на поверхности показался свободный её конец.

– А Любим-то где? – выскочил вперёд Филли. Он вытягивал шею и нервно теребил бороду, но из цвергова роста, похоже, вообще ничего не мог рассмотреть.

– Демон! – крикнул кто-то в толпе. – Смотрите, хеймов демон!

Все взгляды устремились к морю, где за костяными воротами вздыбились волны, среди которых мелькал огромный ершистый гребень, стремительно закручивающийся вокруг Глаши. Ещё миг – и на поверхности воды яркими лиловыми пятнами остались покачиваться лишь цветы эхинацей.

Лило ХАЛЛА. Норы, остров Хейм

– Как же бесит! Проклятый остров! Проклятый цверг! Чтоб ему пусто было!

Я с силой пнул осколок панциря скилпада на обочине, и тот улетел куда-то в мокрую темноту. Но это никак не помогло мне выпустить пар, наоборот, злость словно распирала меня изнутри. Я еле дожил сегодня до окончания смены – спать хотелось просто смертельно. Оно и неудивительно, после такой-то ночи. Но и после смены я не мог позволить себе завалиться на жёсткий тюфяк в своём спальном отнорке. Не тогда, когда за пазухой лежала кипа талонов. Так что, переодевшись в чистый комплект формы, я побрёл в Город, практически шатаясь от усталости. И что же?! Когда я добрался до избы местного Совета, где обычно заседает ушлый цверг-казначей, там никого не оказалось! Я даже не поленился сделать крюк и заглянуть в кружало – конечно, шансов мало, я ни разу не видел, чтобы коротышка там выпивал. Но и там было заперто. В кружале! Ранним вечером! Заперто! Как такое вообще может быть?

Одним словом, мне пришлось тащиться обратно в Норы несолоно хлебавши. Я едва не нарвался на карателей, патрулирующих улицы, да ещё и мерзкий дождь зарядил по дороге, так что, несмотря на капюшон форменного дождевика, прогулка не доставляла никакого удовольствия.