Книга Кошачий глаз в волшебный час, страница 87 – Ольга Богатикова

– Николай Петрович вам все-таки позвонил?

– Да, позвонил. Примерно через сорок минут после моего отъезда. Сказал, хотел убедиться, что я благополучно добралась до дома. А потом заявил, что у него осталось не так много времени, чтобы наконец почувствовать себя счастливым, и он не хочет терять это время из-за сомнений и размышлений. Я тогда разревелась прямо в трубку, представляешь? Как девчонка.

– Вы все время говорите о нем, – заметила я. – А о себе – ни слова. Вам самой-то эти отношения нужны?

Она ответила не сразу.

– Знаешь, Света, в моей голове сейчас жуткая каша. Я будто бы соединяю в себе двоих человек – с их памятью и эмоциями. Николай Митрофанов сильно постарел, однако для меня он – все тот же Коля, каким был пятьдесят лет назад. Я вижу его сквозь морщины и седину. И он не изменился, Света. В отличие от меня, он точно такой же – понимающий, заботливый и родной. Нужны ли мне эти отношения? Конечно, нужны. Они устроят меня в любом виде.

Чарская глубоко вздохнула.

– Мы договорились встретиться сегодня в парке. Прогуляемся, еще немного побеседуем.

Подробности той беседы я так и не узнала. Ольга Сергеевна окончательно ушла в свободное плавание, и в течение нескольких месяцев наше общение сводилось к редким перепискам в мессенджерах, в которых я осторожно интересовалась ее здоровьем и делами.

Чарская неизменно уверяла меня, что все хорошо. А спустя еще некоторое время Олег с хитрым видом сообщил мне, что у его деда появилась дама сердца и он твердо намерен на ней жениться.

Будущая бабушка была представлена внучатым племянникам за три недели до свадьбы. К этому времени в ее внешности произошли значительные перемены. Настолько значительные, что ни Паша, ни Олег не узнали в импозантной седовласой даме бывшую хозяйку «Кошачьего глаза». Это навело меня на мысль, что Николай Петрович нарочно оттягивал их знакомство, боясь испугать внуков визуальной разницей в возрасте с будущей супругой. Собственно, Чарская все равно выглядела моложе его, но уже не так критично, как раньше, – в день общего сбора ей на вид можно было дать не менее шестидесяти пяти лет.

Братьям Митрофановым Ольга Сергеевна понравилась. Они оценили и ее умение вести себя за столом, и строгое остроумие, и нежные взгляды, которые она кидала на Николая Петровича. Им было не слишком понятно, для чего старикам понадобилось регистрировать брак, однако в конце концов оба решили, что жених и невеста имеют право поступать как считают нужным.

Свадьба была тихой и скромной. Новобрачные явились во дворец бракосочетаний в белых брючных костюмах в сопровождении троих гостей – Олега, Паши и меня. Пока сотрудница дворца говорила им, как важно любить и уважать свою вторую половину, молодожены так трогательно держали друг друга за руки, что на мои глаза наворачивались слезы.

После росписи мы отправились сначала в городской парк, чтобы сделать несколько фотографий для свадебного альбома, а потом в уютный ресторан, где у нас был заказан столик.

Во время застолья Олег попросил минуту внимания и, вынув из кармана красную бархатную коробочку, спросил, не желаю ли я выйти за него замуж. Шум, который поднялся за нашим столом после того, как я ответила ему согласием, привлек внимание всего ресторана, и до самого вечера на свадьбе четы Митрофановых гуляли все, кто был в это время в его просторном зале.