Книга Кричи для меня, страница 18 – Дж. М. Фейри

Я отталкиваю его.

— Подожди, дай мне проверить твои раны.

Он рычит и прижимает меня обратно к своей груди, облизывая нежную кожу на моей шее.

— Мари, — гудит он.

Это странно — я вижу, что он потерял часть рассудка, потерял часть той странной ясности, что освещала его глаза перед сном. Теперь он больше монстр, неспособный строить предложения или сдерживать свои желания.

Он толкает меня на землю и нависает надо мной; его хвост бьет по полу, отчего сверху сыплются мелкие камни. Он обнюхивает мою шею и засовывает морду под борт пальто, пока не устраивается между моими грудями.

— Так вкусно пахнешь.

Зашибись. Он снова чует мое чертово возбуждение. Теперь я даже не могу скрыть его тонкой преградой пижамных шорт, так как он сорвал их и оставил в лесу. Я совершенно голая под этим огромным пальто, и когда он дергает за верхние пуговицы, пытаясь добраться до меня, я паникую. Если он оторвет пуговицы, я останусь в чем мать родила, и надеть будет больше нечего.

— Постой, дай я сама.

Я втискиваю руки между нами, расстегивая застежки до того, как он их вырвет. Когда моя грудь освобождается, он издает довольный вздох, обнюхивая ее, прежде чем лизнуть мой уже затвердевший сосок.

Может, я и дала ему доступ, и, конечно, лизание сосков — это приятно, но это не значит, что я хочу, чтобы он трахнул меня прямо сейчас. Ну, это не совсем правда, но я все же пытаюсь оттолкнуть его.

— Ты сделаешь себе больно.

Он рычит, прикусывая сосок. Я вскрикиваю, тут же радуясь, что он не откусил его своими клыками. По крайней мере, он в сознании достаточно, чтобы контролировать нажим. К несчастью, острая боль на моей чувствительной коже так чертовски хороша, и мои ноги скользят друг о друга под ним.

— Ладно, здоровяк. Может, отложим это на потом.

Мой рот — гребаный предатель моего тела, но она — решительная сучка. Я не знаю, что и кому пытаюсь доказать, потому что, очевидно, я здесь никого не обману.

— Моя.

Это едва похоже на слово, когда его гигантский скользкий член тычется в мою промежность. Я видела эту штуку, все еще огромную в его чудовищной руке. Конечно, я мечтала о том, как он растягивает меня, но не думаю, что это физически возможно. На самом деле, я уверена, что он разорвет меня пополам.

— Впустишь меня?

Его тон превращает слова в вопрос, но я не верю, что он остановится, если я попрошу. Я проверяю свою теорию.

— Нет, — шепчу я.

Он слегка отстраняется, глядя на меня и морщась, словно от боли. Накажет ли он меня за отказ? Это пугает меня, и, конечно же, этот страх смешивается в странный коктейль с желанием. Я слаба. То ли я действительно боюсь последствий, то ли я слишком, блядь, возбуждена. Я сдаюсь, прежде чем он успевает скатиться с меня или взять меня в любом случае — что бы ни должно было произойти дальше.

— Ладно, хорошо. Трахни меня.

Может быть, мое возбуждение, вызванное ужасом, — это защитный механизм, потому что, когда мое сердце ускоряется, а паника подступает к горлу, мое лоно плавится еще сильнее, давая больше смазки и эластичности, чтобы он мог пробраться внутрь. Хотя сомневаюсь, что влажные дары моего тела сильно помогут. Он вот-вот уничтожит меня.

Я ловлю его взгляд, сияющий в темноте пещеры. Он изучает меня сейчас, и я не знаю как, но вижу, что часть его вернулась. Возможно, потому что он еще не прорвался внутрь меня силой, доказывая, что он не совсем безумен, но есть что-то еще — человечность, проступающая в его свирепых чертах.