Книга Кричи для меня, страница 20 – Дж. М. Фейри

— Слишком опасно. Слишком громко и слишком сладко. Твои крики — только для меня.

Не знаю, понимает ли он это, но он перекрывает мне воздух — не настолько, чтобы убить, но с учетом того, что мое сознание уже сужается в туннель, я отключаюсь. Он рычит мне в ухо, извергаясь внутри меня и выплескиваясь наружу из-за нехватки места. Я почти забыла про его узел, пока давление от него не нарастает у моего входа. Его присоски не отпускают меня, даже когда в моем теле происходит очередной взрыв.

Я не выдерживаю. Я уверена, что умру, и когда все смывает прочь, меня утешает мысль, что моя смерть — та самая, о которой я мечтала только в своих фантазиях: кончить до забвения. Буквально.

Глава 9. Тьма

Моя звериная сущность возвращается, яркий, ослепительный свет берет верх. Жажда обладать, жажда размножаться — мои единственные побуждения. Я не останавливаюсь. Даже когда она затихает, даже когда ее тело обмякает, и слышны лишь тихие шлепки об пол, пока я вхожу и выхожу из нее, — не останавливаюсь, пока не выпущу все семя до последней капли и пока мой узел не раздуется полностью.

Я нависаю над ней, пытаясь отдышаться, ожидая, когда спадет возбуждение, и изо всех сил стараясь унять кружение стен вокруг. Наконец все успокаивается — по-настоящему успокаивается. Я не помню, когда в последний раз мыслил так ясно, чувствовал себя собой. Вместе с ясностью приходит ненависть к себе. Я смотрю на хрупкое тело подо мной, и все внутри сжимается, давя на кости.

Я глажу ее лицо. Моя Мари. Сначала я думаю, что убил ее, потерял контроль и затрахал до смерти. Но, заметив, как вздымается и опускается ее грудь, я вздыхаю с чистым облегчением. Она просто без сознания. Не то чтобы это зрелище меня радовало, но это лучше, чем смерть. Все что угодно лучше смерти.

Я осматриваю ее, чтобы проверить, не повредил ли я своего драгоценного человека. Ее кожа покрыта грязью, и, хотя ее золотистые волосы сияют во тьме, великолепные и мягкие, я вижу, что они грязные и местами спутались. Я хочу распутать колтуны пальцами, но боюсь, что свет обожжет.

Мое семя все еще капает из ее покрасневшего и воспаленного входа, но, похоже, я не причинил серьезного вреда. На ее нежной плоти есть мелкие царапины и синяки, но самая тревожная рана — порез поперек живота. Он уже покрывается коркой, но я вижу, что он появился с тех пор, как она оказалась в моей власти; кожа все еще красная и раздраженная. Я целую рану, отчаянно желая забрать боль, которую, возможно, сам же и причинил.

Она стонет, ерзая подо мной. Я не перестаю целовать ее, надеясь, что, как только она оттолкнет меня, ее тело обновится, избавившись от боли.

— Что ты делаешь? — спрашивает она сонным голосом.

Я не поднимаю глаз, просто прижимаюсь рогатой стороной лица к ее животу.

— Это я сделал с тобой?

— Сделал что?

— Этот порез? — я сажусь, свирепо глядя на нее сверху вниз; пар вырывается из моих ноздрей. — Кто это сделал?

Я убью любого, кто причинил боль моей Мари, даже если это был я сам.

Она приподнимается на локтях, сморщив свое прекрасное личико. К сожалению, она все такая же грязная и побитая, как и до моих поцелуев. Она вытирает рот тыльной стороной ладони, трет глаза и осматривает обстановку, прежде чем уставиться на свой живот, проводя рукой по ране.

— Я получила его, когда выбиралась из клетки. — Она усмехается. — Даже как-то забыла про него.