Книга Кричи для меня, страница 22 – Дж. М. Фейри

Мое сердце не успокаивается, пока я не спрыгиваю обратно и не подхватываю Мари на руки, проводя ладонью по ее спине. Моя лапа касается ее волос, и я сначала вздрагиваю — ожидая боли, — но теперь все иначе. Они не жгут так сильно, а почти успокаивают. Я хочу потереться об них лицом.

— Моя Мари, — шепчу я.

Я возвращаюсь к себе еще больше, чувствуя ее дыхание на своей шее. Она отталкивает меня, и я не могу отрицать обиду.

— У меня от тебя хлыстовая травма.

— Хлыстовая травма?

Она устраивается на полу, прикрыв свое идеальное тело ужасной коричневой тканью, и скрещивает перед собой ноги.

— Ага. В одну секунду ты рычишь на меня, дрочишь и не можешь связать двух слов. В следующую — плачешь над моим порезом и шепчешь мое имя. Ты теперь как маленький котенок.

— Что такое котенок? — остается лишь надеяться, что это что-то с большим членом.

Она вздыхает.

— Это крошечное, милое животное из моего мира.

— Я не крошечный.

Ее взгляд скользит вниз по моему телу, зрачки расширяются.

— Не-а, ты определенно нет.

Ее взгляд пробирает меня до костей. Мне нравится ее внимание, но она должна поесть и попить, чтобы восстановить силы. Под ее горячим взглядом желание снова повалить ее на землю становится невыносимым. Я пожимаю плечами, готовый построить мост из слов над нашим напряжением.

— Ну, и какая версия меня тебе больше нравится?

Я бы сделал для нее все что угодно, даже притворился бы, что я все еще тот монстр, по которому плакало ее лоно несколько мгновений назад.

Ее глаза-самоцветы расширяются. Она не отвечает, лишь качает своей прекрасной головой.

— Ты принес мне что-то? — должно быть, она чувствует то же самое по поводу направления нашего разговора.

— Да.

Я беру скорлупки, лежащие позади меня, и протягиваю ей. Она принимает их с опаской, нюхает каждую, прежде чем поставить перед собой.

— Они странно пахнут. Что это?

— Это фрукт и вода из ручья. Не знаю откуда, но я знаю, что ты можешь это есть и пить.

— А ты это ешь и пьешь?

Я качаю головой.

— Нет. Я живу за счет криков.

— А, ну да. Точно.

Она натянуто смеется и делает маленький глоток воды.

— Бе, она теплая. — она морщит губы так, что они достают до носа.

— Тебе не нравится. Я могу попробовать набрать в другом месте.

Я встаю, готовый снова отправиться в путь, но она останавливает меня.

— Нет, нет. Все нормально.

Она выпивает все содержимое скорлупы, прежде чем перейти к расколотой половинке фрукта с зеленой мякотью внутри. Она нюхает его и морщится, прежде чем выковырять кусочек и поднести к губам.

— Фу. Какая гадость.

— Я могу принести тебе что-нибудь другое. Могу свернуть шею ревуну и накормить тебя его глазными яблоками. Ты бы предпочла это?

— Нет! Не делай этого. Это намного хуже. Но ты уверен, что мне можно это есть?

Я пожимаю плечами.

— Полагаю, у меня особо нет выбора.

Она морщится, отдирая еще немного мякоти внутри фруктовой корки, давится через каждые несколько укусов, но в конце концов съедает все. Закончив, она ложится на землю.

— Я не смогу питаться этим всю оставшуюся жизнь.

Я подползаю к ней, нависая сверху, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Мы можем найти тебе что-то еще.

Ее лицо ничего не выражает.

— Скалли, мне нужно вернуться домой.

Я почти не воспринимаю слова после своего имени — звучание его на ее нежных губах — почти. Мое черное сердце ноет.