Книга Кричи для меня, страница 38 – Дж. М. Фейри

Скалли садится.

— Я найду тебе что-нибудь и сразу вернусь.

Потеря его тепла причиняет боль. Я хочу притянуть его обратно и снова обнять, но он прав. Я не могу настолько увлечься, чтобы умереть с голоду.

— Ладно, но не задерживайся.

Он берет меня за подбородок, глядя глубоко в глаза.

— Я вернусь так быстро, как смогу, а после того, как ты поешь и попьешь, я наполню тебя своим членом, чтобы твои крики укрепили меня еще больше и понесли нас дальше.

Я закатываю глаза, хотя тело вспыхивает от его слов.

— Ладно, проехали.

Часть меня не хочет, чтобы он набирался сил и нес меня к свету быстрее. Если мы оттянем неизбежное, мы сможем притвориться, что у нас будет «долго и счастливо» — то, что сейчас не гарантировано.

Он бросается к выходу из пещеры, пригибаясь по мере приближения. Когда мы пришли, мы завалили вход камнями, приглушая наши звуки и обеспечивая безопасность. Я не сомневаюсь, что Скалли может справиться с любой тварью, которая попытается напасть, но мне было спокойнее с барьером, дающим фору, если кто-то войдет, пока мы немного заняты… а мы были заняты много.

Он бросает на меня последний тоскливый взгляд, прежде чем сдвинуть большие камни в сторону и нырнуть в проем, выходя наружу. Я вздыхаю, уже скучая по нему. Это нелепо, но это правда. Как только я устраиваюсь поудобнее на полу, чтобы отдохнуть до его возвращения, что-то тяжелое ударяется о землю снаружи, и Скалли рычит.

— Скалли? — кричу я, но он не отвечает; вместо этого он продолжает реветь.

Инстинкты берут верх, и я выбегаю из пещеры на поляну. Скалли раскачивается передо мной, опутанный сетью из паутины и подвешенный к дереву.

— Вернись внутрь! — рычит он, но уже поздно.

Что-то выстреливает и обвивает мои лодыжки, сбивая с ног и погружая в головокружительную тьму.

Глава 14. Мари

— Будет бессмысленно, если она спит.

Слова — шепот, становящийся громче с каждым слогом. Боль — первое чувство, которое приходит ко мне, новая и пульсирующая. Следом раздается рев Скалли, вытряхивая остатки беспамятства. Лес вокруг меня складывается в единую картину, которую поначалу трудно уловить из-за вечной тьмы. Наконец, все становится очевидным. Скалли висит передо мной, привязанный руками к дереву над головой: глаза красные, клыки обнажены, хвост рассекает воздух позади, а мышцы перекатываются, пока он бьется. Мои лодыжки и запястья туго стянуты путами, и я смотрю вверх и вниз, чтобы убедиться, что я голая и в такой же паутинной тюрьме, как и Скалли. Если он не может выбраться, нет смысла дергаться, но инстинкт умоляет хотя бы попытаться.

— А, вот так. Хорошая работа. Вы разбудили солнечный лучик.

Монстр — смесь паука, краба и чистого кошмара — выползает на линию моего зрения. Я помню его с прошлого раза, когда он напал на Скалли, чтобы забрать меня себе. Такое существо не забудешь: покрыт твердым серым панцирем, восемь острых как бритва ног, которые он использует как руки, и пять глаз-бусинок, вращающихся во всех направлениях сразу. Он улыбается мелкими рядами клыков, и страх пробирается через мою систему. Оказывается, я не излечилась. Я стону, отводя взгляд от монстра передо мной, ненавидя себя и эту проклятую влагу, скапливающуюся между ног.

Паук принюхивается и издает глубокое горловое рычание.

— Дело не только в тебе. Она созрела для любого из нас. Это все так упрощает. — он протягивает лапу и гладит меня по челюсти.