Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 63 – Мариса Бель

Камень Правды, этот темный, отполированный овал, буквально взревел. Багровый свет внутри него сталослепительно белым, затем черным, затем снова багровым, пульсируя с бешеной частотой. Он завибрировал в руке Клейтона так, что его пальцы свело судорогой. Он не мог его удержать. Он не мог отвести взгляд.

– Нет! – заорал Клейтон, но было уже поздно.

Бешеный калейдоскоп образов обрушился на сознание Клейтона, проецируясь в пространство дома как мерцающие, искаженные видения:

Темный ритуал. Молодой Клейтон, стоящий в круге из костей, заключающий пакт с бесформенной сущностью из теней – источник силы для контроля над порталами. Цена? Души попаданцев.

Бесконечные страдания. Лица десятков людей – мужчин, женщин – искаженные ужасом и болью, вмерзшие в кристаллические ячейки где-то в подземельях, их жизненная сила высасывается для питания системы.

Фальсификации обвинений, подставные доказательства против невиновных, включая Маркиза, шепот в уши короля, сеющий паранойю.

Истинная природа власти – иллюзия, подпитываемая страданием.

– Ложь! Это всё ложь! – завопил Клейтон, но его вопль смешивался с визгом Камня и стонами жертв из видений. Он безумно тряс головой, пытаясь стряхнуть кошмар, но Камень в его руке пылал, впиваясь в его сознание, заставляя видеть, знать, чувствовать всю мерзость и пустоту своего пути. Его лицо исказилось гримасой нечеловеческого ужаса и ярости. Он увидел себя таким, каким был – не вершителем судеб, а жалким вором душ. И это сломало его.

В этот миг безумия и боли, когда Клейтон был полностью открыт, оглушен внутренним адом, Роберин среагировал. Не для атаки. Для защиты. Он увидел, как безумный взгляд Клейтона, полный слепой ненависти, сфокусировался на сгорбленной Клаве. Как его рука с кинжалом дернулась в ее сторону.

– Клависия! – крикнул Роберин и бросился вперед, отталкивая ее в сторону, подальше от линии удара.

Он не успел увернуться сам. Кинжал Клейтона, движимый слепой яростью вонзился Роберину в бок, чуть выше бедра. Глубоко. Роберин грохнулся на колено, глухо застонав, но его рука с мечом инстинктивно взметнулась вверх, отражая следующий, уже не столь точный удар.

Клава, отброшенная, в ужасе увидела кровь, темной струйкой растекающуюся по полу. Увидела безумные глаза Клейтона, который, выдернув кинжал, уже не видел ни ее, ни Роберина. Он видел только кошмар внутри себя, проецируемый шипящим, трескающимсяКамнем Правды в его руке. Камень начал дымиться, его поверхность покрывалась паутиной трещин.

– Убить Всех убить! – завыл Клейтон, больше не человек, а воплощение искаженной боли и ярости. Он замахнулся кинжалом снова, но его движения были некоординированными, безумными.

Этого мгновения хватило. Клава, забыв о боли, вскочила. Не к Роберину – к нему нельзя было подойти под безумные взмахи кинжала. К открытому окну. Она рванула штору, сдернула ее и набросила плащом на масляный светильник на столе. Массивная лампа с маслом упала, масло разлилось по дереву, и через секунду яркое пламя взметнулось вверх по сухой ткани портьеры.

– Пожар! – закричала Клава что было мочи в окно. – Пожар!

Огонь, крики "пожар", запах гари – этого хаоса хватило. На улице послышалась суматоха, крики стражей. Безумный вопль Клейтона потонул в общем гвалте.

Клава метнулась к Роберину. Он, стиснув зубы, уже пытался подняться, прижимая руку к ране. Кровь сочилась сквозь пальцы.