Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 73 – Мариса Бель

Он резко поднял руку с кольцом. Волна рвущейся наружу силы ударила в землю перед частоколом.

На месте удара, размером с телегу, грунт мгновенно превратился в черное, пузырящееся стекло, испуская едкий дым. От него во все стороны побежали трещины, как молнии, и там, где они проходили, трава и мелкие камни обращались в пыль. Энергия, хаотичная, неконтролируемая, лизнула основание частокола. Древесина стала ломкой, как вековой трухлявый пень, и осыпалась, оставив зияющую дыру размером с человека. От места удара шел невыносимый холод и запах горелого камня и смерти.

Крики ужаса сорвались с губ защитников. Они видели силу. Безумную, нечеловеческую, разрушительную. Это было не оружие. Это был конец света в их понимании.

Клейтон захохотал. Хриплым, надрывным, безумным смехом, сотрясаясь всем телом. Кровь тонкой струйкой потекла у него из носа, смешиваясь со слюной на подбородке.

– Видишь?! – выкрикнул он, задыхаясь от смеха. – Мой Рай! Он… везде! Готова? Или… еще… показать?!

Он снова поднял руку. Кольцо дымилось яростнее, трещало, будто вот-вот лопнет. Багрово-черный свет снова начал копиться вокруг его пальцев, формируя нечто бесформенное и смертоносное. Его глаза, полные ликующего безумия, искали цель. Они остановились на Клаве.

Роберин бросился закрывать ее своим телом. Защитники за баррикадой замерли в ужасе. Маркиз вскрикнул что-то из-за спины, но его слова потонули в нарастающем гуле энергии.

Клава стояла неподвижно. Она видела безумие. Видела разрушение. Видела боль в глазах Роберина, готового умереть за нее. И в этот миг ярость внутри нее достигла точки кипения. Она не отступила. Она шагнула вперед, к самому краю помоста, навстречу безумному взгляду и накапливающейсясмерти. Она подняла руку спустой ладонью, сжатой в кулак.

– Твой Рай, Клейтон? – Она покачала головой, и в ее глазах не было страха. Только презрение. Глубочайшее, ледяное презрение. – Это не Рай. Это ад. Твой собственный. И ты в нем сгоришь. Один. Мы… – она обвела взглядом частокол, защитников, Роберина, недостроенный дом, – …мы строим свой. И ты нам не помешаешь. Никогда.

Ее слова были вызовом. Последним, абсолютным вызовом существу, потерявшему все человеческое. И этот вызов, это презрение, эта абсолютная неустрашимость достигли цели. Они ударили сильнее любой магии.

Клейтон замер. Его безумный хохот оборвался. Ликующий свет в его глазах сменился на долю секунды чем-то другим – шоком? Непониманием? Яростью от того, что его последний, самый страшный аргумент не сработал? Его рука с кольцом дернулась. Собравшаяся энергия завихрилась, потеряв фокус.

– Ты!!! – завопил он, и в его голосе был уже не шипение змеи, а визг загнанного зверя. – Ты лжешь! Все лгут! Я покажу! Я сотру вас! Я…аааааргх!

Он дико замахнулся рукой, направляя клокочущую, нестабильную энергию не на Клаву, а куда-то вбок, в бессильной ярости. Багрово-черный сгусток рванулся в сторону группы инквизиторов, стоявших ближе всего.

Начался хаос.

Он дико замахнулся рукой, направляя клокочущую, нестабильную энергию не на Клаву, а куда-то вбок, в бессильной ярости. Багрово-черный сгусток рванулся в сторону группы инквизиторов, стоявших ближе всего.

Начался хаос.

Инквизиторы, на которых он был направлен, успели лишь в ужасе вскинуть руки. Сгусток не попал в них напрямую. Он ударил в землю метрах в пяти перед их строем.