Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 75 – Мариса Бель

Старший первым развернул коня. Без слов. Без команд. Он просто рванул прочь от этого проклятого места, от черного пятна на земле, от мертвого кольца. Остальные инквизиторы, словно сорвавшись с цепи, бросились за ним. Они не отступали – они бежали. В панике. "Тени", оставшиеся без хозяина и источника энергии, просто… растворились. Растаяли в дожде и сумерках, как утренний туман.

На поле перед "Злачным Раем" осталось только черное пятно, оплавленное кольцо и тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием защитников и тихим повизгиванием Барбоса, прижавшегося к ногам Клавы.

Осада кончилась не героической победой, а роковой, нелепой, ужасающей случайностью. Безумие Клейтонаи его сломанный артефакт уничтожили его самого самым непредсказуемым и ироничным образом. Он был наказан собственным оружием и своей бездонной жаждой силы, затянувшей его в бездну, которую он сам и открыл.

Роберин первым опустил меч. Его лицо было покрыто грязью и усталостью, но в глазах читалось не облегчение, а глубокая, ошеломляющая пустота после адреналина и ужаса.

– Он… – Роберин попытался что-то сказать, но голос сорвался. Он просто покачал головой, глядя на черное пятно.

Клава стояла неподвижно. Внутри не было радости. Было оцепенение. И странное чувство… несправедливости? Не за Клейтона. За всех, кто пострадал из-за него. За тех, кто погиб у стен сегодня. За тех, кого он замучил в своих кристаллических ловушках. Его конец был слишком быстрым. Слишком… абсурдным. Она не чувствовала триумфа. Она чувствовала лишь ледяную пустоту и тяжелую усталость тысячелетия.

Тишину разорвал слабый стон из-за частокола. Кто-то из раненых. Живой. Настоящий.

Клава вздрогнула, как от толчка. Она обернулась, встретив взгляд Равенны, которая стояла в дверях недостроенного дома, бледная, с окровавленным передником. В ее глазах читался тот же шок, но и вопрос: "Что теперь?"

Клава глубоко вдохнула. Свобода. Пусть и купленная страшной ценой и нелепой развязкой. Ее голос, когда она заговорила, был тихим, но слышным во внезапной тишине:

– Все… кончено. Он ушел. Навсегда. – Она посмотрела на черное пятно, затем на лица своих людей – изможденные, испуганные, но живые. – Теперь… помогите раненым. Тушите тлеющие головни. И… – ее голос дрогнул, – …похороните павших. С почестями. Они защищали наш дом. Наш Злачный Рай. И они победили.

Она не добавила "несмотря ни на что". Но все поняли. Победа пришла.Буря миновала. Осталось только убрать ее следы и начать жить дальше.

Работа закипела молча, автоматически. Раненых переносили в дом, к Равенне и Клаве, которая, забыв о собственной усталости, пустила в ход все свои знания трав и магии. Умерших, а их было трое: двое молодых плотников и старый охотник из деревни, аккуратно унесли в построенный сарай, накрыли чистыми холстами. Тушили тлеющие головни, убирали сломанное оружие. Казалось, каждый звук – скрип двери, вздох, приглушенный стон – отдавался эхом в этой новой, непривычной тишине, где не было постоянной угрозы.

На следующий день хоронили. Солнце светило ярко и равнодушно, омывая дождем очищенную землю. Весь поселок пришел проститься. Могилы выкопали на краю поместья, под старой развесистой березой – не на кладбище, а здесь, на земле, которую они защитили. Роберин, бледный, с подчеркнуто прямой спиной, отдал воинские почести. Клава сказала несколько слов – простых, идущих от сердца – о смелости, верности и долге. Она не рыдала. Стояла прямо, сжимая руку Роберина, и смотрела, как в сырую землю ложатся гробы с теми, кто отдал жизни за ее дом, за ее «Рай». Чувство вины было острым и горьким, но его перекрывала решимость: их смерть не будет напрасной. Здесь будет жизнь.