Книга Король драконов. Её тайный попечитель, страница 7 – Татьяна Демидова

И… от его края откалывается, подчиняясь неведомому давлению, маленький осколок!

Он падает в снег у его ног, сверкая, как застывшая капля ледяного неба.

Король останавливается.

Его взгляд скользит вниз, на упавший осколок, а затем возвращается ко мне.

В его глазах вспыхивает нечто новое. Озадаченность сменяется яростью, и чем-то ещё, древним, жутким.

Тишина воцаряется на площади.

Все увидели. Увидели, как остановился король. Осколок. То, как он смотрит на меня.

Вострорг на лицах вокруг сменяется ужасом. Кто-то ахнул. Кто-то замер с открытым ртом.

И меня затапливает леденящий ужас.

Я не могу пошевелиться. Смотрю на этот осколок, лежащий на белом снегу.

Ведь его амулет — не просто украшение. Это основа, на которой стоит сама жизнь Римеи.

Каждый ребёнок с молоком матери впитывает эту истину: сапфир на груди короля — это жизнь нашего мира.

Наше короткое лето — не милость природы. Без амулета, как фокуса силы сильнейшего дракона, вечная зима предъявит свои права.

Ведь земля Римеи живёт под единый ритм, который отбивает сердце короля-дракона. Амулет усиливает этот ритм и разносит его по земле.

Пока амулет цел, зёрна будут прорастать даже под сугробами, а из-подо льда будут бить ключи тёплой, живой воды. Не будь его и направляющего эти силы дракона, земля мгновенно вспомнит своё истинное лицо: мёртвую, окаменевшую пустыню, где не останется ни капли влаги, ни крупицы пищи.

Вот почему, когда раздался тот чистый, леденящий щелчок, и осколок сапфира упал на снег, на площади воцарилась не просто тишина. Это был тихий ужас перед концом всего.

— Сапфир... — шепчет кто-то. — Она повредила Королевский Артефакт...

Гул нарастает. Раздаются испуганные, обвиняющие выкрики.

Меня хватают сильные руки, кажется, разорвут прямо сейчас…

— Казнить! — ревёт толпа. — Немедленно казнить!

Я же могу только смотреть в ледяные глаза короля-дракона, не в силах сопротивляться, оглушённая произошедшим.

Ведь я понимаю, почему они кричат о моей казни.

Не потому, что я оскорбила короля или повредила артефакт. Они кричат, потому что я, сама того не желая, посягнула на само их право дышать и видеть завтрашний день.

Всё стихает, когда низкий, властный голос короля-дракона наполняет площадь.

— Казни не будет, — произносит он. — Она рассеяла вихрь. Лишение жизни — расточительство для такого... уникального дара.

Пауза, которая, казалось, длится вечность.

— Она не умрёт сегодня. Она будет учиться. В Королевской Академии.

Королевские стражи ведут меня сквозь ворота Королевской Академии. Их доспехи тихо звенят в такт шагам.

Я закутана в свой старый плащ, а поверх него накинута чужеродная, слишком тёплая накидка из грубой шерсти — один из стражников накинул мне её на плечи.

Академия давит. Мраморные стены цвета снежных туч прорезают вены настоящего льда. Он светится изнутри холодным синим светом, пульсирует в такт моему учащённому сердцебиению.

Здесь всё дышит древней магией. Моя внутренняя тишина, та самая пустота, сжимается в комок, чуя мощное давление со всех сторон.

Мы проходим по пустынному двору. Из высоких стрельчатых окон на меня падают десятки взглядов. Я чувствую их тяжесть на спине, как физическое касание. Любопытство, страх, откровенная ненависть.

Я опускаю голову, уставившись в следы сапог стража передо мной. Невольно стараюсь ступать тише, сделаться меньше, раствориться. Но как это сделать, если у меня настолько заметные сопровождающие.