Книга Хозяйка лавки зачарованных пряностей, страница 22 – Юлия Арниева

Эльза сделала маленький глоток. Потом еще один, побольше. Я наблюдала за ее лицом, за тем, как постепенно разглаживаются морщины вокруг рта, как расслабляются плечи.

— Вкусно, — призналась она наконец. — Действительно согревает. И... не знаю, как объяснить. Словно на душе легче становится.

— Это травы так действуют, — я кивнула. — Правильно подобранный сбор может не только тело лечить, но и настроение поднимать.

Эльза допила чай до дна и поставила пустую чашку на подоконник. Несколько секунд она сидела молча, глядя на чашку, словно раздумывая о чем-то. Потом подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Спасибо, — сказалаона тихо. И в этом слове было столько искренности, что у меня защемило сердце. — Давно я так... спокойно себя не чувствовала.

— Пожалуйста, — я пожала плечами. — Заходите еще, если захотите. Я всегда рада.

Эльза встала, взяла корзинку и направилась к выходу. Я осталась стоять в дверях, глядя ей вслед. Эльза шла по Медной улице медленно, но ее спина была прямее, чем когда она входила. Лицо выглядело умиротворенным, почти светлым. Она даже помахала рукой соседке, что-то крикнула ей через дорогу, и в ее голосе не было прежней резкости.

Я закрыла дверь и вернулась за прилавок.

Первая покупательница.

Я достала из кармана кошелек, положила внутрь медяки Эльзы. Звон монет был тихим, но приятным.

Начало положено. Остальное — дело времени.

Я пересчитывала медяки в третий раз, словно от этого их могло стать больше. Когда дверь скрипнула, и в лавку зашел мужчина лет сорока пяти, крепкого телосложения, с широкими плечами и мозолистыми руками. Тёмные волосы с проседью, щетина на щеках, глубокие морщины у рта и переносицы. Одет просто: кожаный фартук поверх грубой рубахи, штаны заправлены в потёртые сапоги. На фартуке виднелись следы работы: потёки клея, царапины от шила, тёмные пятна от ваксы.

Мастер Рольф. Сапожник. Сосед справа от лавки.

Он вошёл, не здороваясь, закрыл за собой дверь и остановился посреди торгового зала, оглядываясь с выражением человека, которому всё вокруг не нравится.

— Добрый день, — сказала я, вставая из-за прилавка и стараясь улыбаться приветливо. — Чем могу помочь?

Рольф посмотрел на меня так, словно я была досадной помехой.

— Гвоздика, — буркнул он. — Нужна гвоздика.

Короткий ответ. Никаких любезностей, никаких улыбок. Тобиас предупреждал, что Рольф угрюмый, но я не ожидала такой откровенной резкости.

— Конечно, — я кивнула, подходя к полке и снимая баночку с гвоздикой. — Сколько вам нужно?

— Унций семь.

Я отмерила специю, ссыпала в бумажный кулёк и протянула ему. Рольф взял кулёк, не глядя на меня, и сунул руку в карман за деньгами и бросил на меня хмурый взгляд.

И в этот момент волна чужих эмоций ударила меня с такой силой, что я едва удержалась на ногах. Тьма. Густая, вязкая тьма, заполнявшая всё внутри этого человека. Не злость. Не раздражение.

Горе.

Глубокое, выжигающее, всепоглощающее горе, которое сидело в нём так давно, что стало частью его самого. Словно рана, которая не заживает годами, гноится, разъедает изнутри, но её заматывают тряпками и делают вид, что всё в порядке.

И ещё вина. Острая, разъедающая вина, от которой некуда деться. Она сжимала его сердце стальными тисками, не давала вздохнуть полной грудью. Я чувствовала, как он винит себя в чём-то страшном, как эта вина пожирает его день за днём, не давая ни минуты покоя.