Книга Хозяйка лавки зачарованных пряностей, страница 61 – Юлия Арниева

Я сжала её морщинистую руку в своих ладонях, чувствуя, как тепло разливается в груди. За это время Эльза действительно стала мне семьёй, не по крови, но по духу, по той особой связи, что иногда оказывается крепче любого кровного родства. Она заходила в лавку каждый день без исключения, помогала разбирать травы, делилась новостями и сплетнями со всей улицы, кормила меня своей чудесной стряпнёй. А я заваривала ей чай, тот самый особенный сбор, который когда-то вернул ей вкус к жизни, и мы сидели вместе за прилавком, разговаривая обо всём на свете и ни о чём конкретном.

Дверь снова открылась, впустив в лавку запах осенних листьев и прохладного ветра, и на пороге появился Рольф. За два года он изменился так разительно, что случайный человек не узнал бы в нём тогоугрюмого, сгорбленного под тяжестью вины мужчину. Плечи его расправились, взгляд посветлел и обрёл осмысленность, а в уголках губ поселилась непривычная мягкость, которая появлялась всякий раз, когда он говорил о семье. Горе и вина, пожиравшие его изнутри столько лет, не исчезли совсем, потому что такие раны не заживают полностью, но они отступили в тень, позволив ему, наконец, жить по-настоящему, а не просто существовать день за днём.

— Доброе утро, — он кивнул мне, потом Эльзе. — Элара, Грета просила передать, что ждёт тебя завтра на воскресный обед. Говорит, что не примет никаких отказов и отговорок.

Я улыбнулась, вспоминая уютную кухню в доме Рольфа, где всегда пахло свежим хлебом и корицей. Грета, его жена, оказалась удивительной женщиной, терпеливой, доброй, сильной духом. Она столько лет несла на себе тяжесть семьи, пока муж тонул в своём бездонном горе, и теперь, когда он начал, наконец, выплывать на поверхность, она расцвела сама. Мы подружились этой весной, когда она впервые робко заглянула ко мне за травами от головной боли и осталась на чашку чая. С тех пор она приглашала меня на обед каждое воскресенье, и я всегда соглашалась, потому что её дом был полон звонкого детского смеха, шумной возни и того особенного уюта, который бывает только в по-настоящему счастливых семьях.

— Передай ей, что обязательно приду. И Итана с собой приведу, если он не будет занят делами.

Рольф кивнул и ушёл, а Эльза проводила его взглядом, полным почти материнской нежности.

— Хороший он человек, наш Рольф, — сказала она тихо, когда дверь за ним закрылась. — Я так рада, что ты помогла ему выбраться из той ямы, в которой он сидел столько лет. Что помогла нам всем, каждому по-своему.

Я промолчала в ответ, потому что слова были не нужны. Мы обе прекрасно понимали, что она имела в виду.

Утро текло своим привычным чередом, неспешно и размеренно. Приходили покупатели, знакомые лица и новые, брали пряности для готовки, травы для настоек, целебные сборы от разных хворей. Многие задерживались у прилавка поболтать, расспрашивали о моём здоровье и о делах, делились последними новостями и слухами. Лизель забежала ненадолго с сыном, который уже вовсю бегал на крепких ножках и лепетал первые слова, путая буквы и смешно коверкая имена. Андрей заглянул за своим привычнымсбором для смелости, хотя давно уже не нуждался в нём по-настоящему, просто приходил по старой памяти, чтобы поздороваться и рассказать, как продвигается его учёба у нового мастера. Тобиас пронёсся мимо окна, помахав рукой на бегу, вечно куда-то спешащий и вечно улыбающийся своей заразительной улыбкой.