Книга Отвергнутая истинная чёрного дракона, страница 119 – Светлана Ворон

Он смыкает губы, но уголки всё равно насмешливо приподняты. Чувствует своё превосходство надо мной. Позволяет играть только из любопытства, что же я собираюсь ему показать.

Ничего, милый, скоро тебе перестанет быть смешно!

Быстро завязываю ему глаза специальной повязкой, которую он тоже на мне использовал. Для усиления остроты ощущений, так говорил. Как будто ему мало было того, что между нами и так искрило!

Король тем временем извивается подо мной, бугром потираясь о мою промежность. Я приподнимаюсь, ускользая от обжигающего контакта, но иногда ему удаётся задеть мою плоть.

Тогда он шипит и задыхается, весь в предвкушении невиданного удовольствия. Временно даже забыл о моём предательстве.

Похотливый мерзавец!

С грустью замечаю, что метки на его запястье так и нет. Значит, Хитэм не принял нашу связь и всё ещё твёрдо настроен меня наказать.

Так что я скидываю с себя халат и с мрачной решимостью начинаю запихивать ткань ему в рот.

Тут-то его улыбка быстро тает.

Он каменеет подо мной. Дёргает за оковы и возмущённо мычит. Хочет что-то сказать, а никак. Беситсяот бессилия.

— Тише! — приказываю сурово. — Ты же хотел понять! Вот и лежи!

Замирает и на подушку голову опускает. Но теперь неохотно это делает, насторожённо. Чувствует, наконец, что есть подвох.

Лицо теперь жёстко напряжено, скулы сведены, мышцы во всём теле застывшие. Пахом больше не трётся, настроение игривое спадает.

Дышит тяжело, но это уже не возбуждение. Может, наконец-то страх. Осознание, что я не так уж и безобидна, как ему казалось. Может, он уже почувствовал то унижение, которое несёт каждое моё продуманное действие. До него доходит, что я пришла сюда вовсе не поиграть.

А может, он уже начинает понимать, что происходит. Догадывается, что именно я делаю, но не верит.

Он буквально перестаёт дышать, когда я набрасываю ему на грудь и ноги покрывало. А когда я резким движением сдёргиваю с его бёдер штаны, обнажая только его член, он так бледнеет, что ему позавидовала бы сама смерть.

И начинает мычать.

Яростно крутит головой, пытается стряхнуть тряпку с глаз и выплюнуть изо рта ткань. Дёргает за оковы так, что спинка кровати скрипит и местами ломается.

Если я передавлю, то проиграю. Цель у меня другая.

Так что я резко выдёргиваю у него изо рта кляп, соглашаясь его послушать.

— Всё, я понял! — рычит, задыхаясь и неистовствуя подо мной.

Да неужели?! Понял, как подобное отношение ранит? Ощутил себя источником спермы, который просто используют?!

Это прекрасно!

Но я не наслаждаюсь моментом. Потому что я никогда не стремилась к мести. Это не месть.

Это — прозрение для очерствевшего, эгоистичного, упивающегося своей властью короля. Избалованного, обнаглевшего. Осознание им истины.

Это как посмотреть в зеркало, в котором отражается не красивая внешняя оболочка, а его чёрная, испорченная душа!

Хитэм в бешенство приходит, будто даже контроль теряет от беспомощности. Дёргает оковы так, что вся кровать под нами ходит ходуном. Спинка со скрипом гнётся, браслеты трещат и вытягиваются, готовые лопнуть.

Из себя выходит, всерьёз намеревается освободиться. И теперь счёт идёт на секунды.

— Понял?! — кричу на него, немилосердно впиваясь ногтями в грудь, потому что тоже хочу сделать ему больно. Так же, как он сделал мне!

— Понял! — орёт в ответ, сбрасывая тряпку с глаз резкими движениями и почти высвобождая одну руку.— Я понял! Отцепи меня, Лориэль, отцепи. Я понял тебя!