Книга Отвергнутая истинная чёрного дракона, страница 13 – Светлана Ворон

Жужжат шмели, опыляя наши цветущие томаты. Пахнет высаженными пряными и лекарственными травами, нагревающейся землей.

Солнце медленно поднимается, но пока еще жара не удушливая.

Подбираю подол платья, подкатываю его вверх и подвязываю к поясу, обнажая ноги до половины.

Опускаюсь на колени прямо на серую землю и начинаю полоть: показываю пример. Сорняки складываю в корзину, которую принесла с собой: они пойдут в компостную яму.

Оборачиваюсь.

Хитэм замер на краю поля и не спешит ко мне. На его лице — отвращение и ужас.

Все-таки есть у него слабые стороны, — мысленно хихикаю.

— Ну же? — кидаю вторую корзину в соседнее междурядье, поторапливаягоре-работника.

Вообще-то я надеялась его тут оставить и забрать только к вечеру, когда у него шея и спина начнут отваливаться. Но, похоже, огород для короля — это уже перебор.

— Может, я займусь более… мужской работой? — предлагает хрипло и решительно шагает к пню-колоде, из которой торчит старый колун.

Вокруг щепки разбросаны, пахнет сосновой смолой.

— Ты же ранен, — напоминаю с неожиданным для самой себя беспокойством.

Моей целью было его проучить, а не в могилу свести.

— Не кисейная барышня, справлюсь, — заявляет невозмутимо и легко выдергивает колун, будто тот не весит вообще ничего.

С меня семь потов сходит, когда я эти дурацкие дрова колю. А еще таскаю бревна из леса, а потом занозы вынимаю половину вечера.

Хитэм же ставит полено одной рукой, делает замах и…

Господи, на это можно смотреть вечно! Он так лихо разделывает поленья на мелкие части, что я глаз не могу оторвать. Пялюсь, как заворожённая.

Рубаху он скидывает минут через пять, темные волосы стягивает на затылке пучком травы.

Да так ловко, будто всю жизнь так делал, а не на троне возлежал с рождения, лениво ковыряясь в деликатесах изящной золотой ложечкой.

Колун взлетает и резко опускается, щепы летят во все стороны.

Кожа Хитэма начинает блестеть от пота, мускулы под ней красиво перекатываются. Ягодицы напрягаются, их рельеф проступает под льняными штанами.

— Дыру не протри, — говорит вдруг этот мерзавец, не оборачиваясь, и я до кончиков ушей заливаюсь краской.

Больше в его сторону не смотрю. Занимаюсь прополкой, ползая между грядками. Мне дико неловко, что он меня за подглядывание пристыдил.

До полудня мы работаем. Я успеваю пройти два полных ряда, а Хитэм — наколоть целую горку дров, которых хватит теперь минимум на неделю!

Мысленно душу в себе ростки благодарности. Нечего мне расплываться оттого, что король снизошёл до простой крестьянской работы.

Он не заслужил моего восхищения. Если бы вспомнил, кто он такой, не дождалась бы я от него помощи — уже спешил бы во дворец к своим чистеньким и холёным, напомаженным и надушенным любовницам!

К обеду у нас запланирован небольшой отдых. Перекус хлебом с густым черёмуховым вареньем.

Прислонившись к стволу яблоньки и запивая сладкие ломти водой из кожаного бурдюка, я невольно подглядываю за Хитэмом.

Он полулежит рядом с закрытыми глазами, затылком на старом бревне. Расслабленный, вымотанный. Лениво покусывает травинку.

И пахнет от него совсем не по-королевски. По́том, а не парфюмом.

Но даже и теперь он остаётся притягательным, потому что его естественный запах гораздо вкуснее парфюма.

Вся та же амбра, пачули и кипарис, но с густой примесью соли и горчицы. Аромат чуть горчит и дразнит так, что хочется ближе пододвинуться и вдохнуть поглубже.