Книга Отвергнутая истинная чёрного дракона, страница 89 – Светлана Ворон

— Как ребятня? — интересуюсь семейной жизнью друга, прежде чем вернуться во дворец.

— Ращу новое поколение драконов, — поддевает Раштон* незлобиво, — пока ты там штаны просиживаешь. Не поспешишь с наследником, я тебе подгоню своих претендентов на трон.

— Я ещё слишком молод, чтобы уступать, — смеюсь в ответ, снова чувствуя боль от предательства обеих женщин, которые для меня что-то значили.

Истинная сбежала как раз перед тем, как я созрел консумировать наши отношения и обзавестись потомством. Вторая оказалась лживой змеёй, ещё и непокорной гордячкой.

Едва о ней вспомнив, начинаю рычать и менять ипостась. Я всё ещё не придумал для неё достойное наказание. Любое кажется недостаточным.

Пороть такую — бессмысленно. Казнить — слишком просто.

Хочу её сломать. Заставить признать мою власть. Хочу, чтобы молила о пощаде и выпрашивала прощения, раскаивалась и боялась.

Вот только ей на мои хотелки совершенно плевать. Она ведёт себя так, будто из нас двоих именно я — мерзавец, лжец и предатель.

Возвращаюсь во дворец, и на меня опять обрушивается рутина. Не успеваю ни поесть, ни продохнуть. О сне уже забыл, а ванну для меня в десятый раз подогревают, да всё некогда.

Когда глубокой ночью жизнь во дворце слегка замедляется, ухожу в свою спальню и падаю в кресло перед камином. До кровати дойти сил нет.

Вытягиваю ноги к огню, тщетно пытаясь расслабиться. Тянусь к полному бокалу вина, заботливо налитомуфрейлинами.

А вот и они: внезапно меня окружают, появляясь бесшумно. Приносят с собой резковатый, приторно-сладкий запах духов. Покорные, молчаливые, сочные девочки, готовые удовольствие мне доставить.

Смотрю на жриц любви сквозь полуприкрытые веки, как во сне. Всё вокруг как в тумане, так я смертельно устал.

Две девушки синхронно танцуют, извиваясь в такт пламени. На них лишь откровенное бельё, расшитое ярким бисером, и прозрачные шали, которыми они изящно взмахивают.

Другие две девки мышцы мне разминают. Одна на плечи давит, вторая ступни массирует, сидя передо мной на коленях.

Сонливость наваливается, но я продолжаю следить сквозь полуопущенные веки. Хочу насладиться этим мгновением, сбросить морок последнего месяца, когда считал себя безродным крестьянином, а потом и вовсе — разбойником. С подачи одной стервы.

Но образы совсем другие в голову лезут. О том, как мы были по-своему счастливы.

Вкус яблочного пирога и мягкость губ моей лживой избранницы. Удовольствие от простых, бытовых мелочей и настоящей, дикой охоты ради выживания.

Податливое тело, на мой первобытный зов откликающееся, и обещание тихой, незамысловатой семейной жизни обычной крестьянской семьи. Без груза этих королевских обязанностей и широкой ответственности.

Я вздрагиваю, когда чувствую чьи-то назойливые пальчики в паху. Глаза распахиваю.

Одна из девиц уже член мой из штанов высвобождает, который бодро стоит. Болит в нетерпеливом ожидании, когда его от напряжения избавят.

А шлюха мне уже улыбается с порочным обещанием, облизывает пухлые губы и к головке наклоняется.

Вот только стоит у меня не на неё. Как только вижу другое лицо, вянет. Что за ерунда? Наваждение, да и только.

— Пошли все прочь, — рычу на девок, которые ничем передо мной не провинились.

Их лица шокированно вытягиваются, они испуганно от меня шарахаются. Но я слишком зол, чтобы щадить сейчас чувства шлюх.