Книга Отвергнутая истинная чёрного дракона, страница 97 – Светлана Ворон

Затем покидает моё лоно и подхватывает меня, ослабевшую, на руки. Молча выносит из бассейна и заходит в баньку. Укладывает на простынку и готовит веник. Серьёзный, мрачный.

А я ненавижу его сейчас, но люблю. И ненавижу себя за то, что люблю. Его за то, что он снова разрушил всё, что могло быть между нами хорошего, правильного.

А потом он уходит. Не сразу, а спустя несколько часов. В какой-то момент, после того как взял моё тело на всех возможных поверхностях и во всех позах, заставив откликаться, он надевает халат и уходит прочь.

Ничего не сказав, не пообещав… просто опять бросает. Как использованную девку, не достойную даже слова доброго.

— Мерзавец! — зло бросаю я ему вслед, вмиг теряя самообладание.

— Стерва, — отвечает он мне в тон, даже не обернувшись.

Дверь хлопает, и я вздрагиваю. Ожидаю, что теперь меня вернут в подземелье, когда вместо короля внутрь заходят его противные фрейлины и гаденько ухмыляются.

Но ведут они меня совсем в другое место.

— Пей, — протягивает мне Холди серебристый бокал с мерцающей зелёной отравой.

Магия струится над жидкостью и развеивается в воздухе. Разнося запах серы и горечи.

— Что это? — упираюсь.

— Мы все это пьём, — Слай обходит меня со спины и берёт за плечи.

Сжимает, будто массирует, но на самом деле — на месте удерживает.

— Наш король заботится о том, чтобы у него не было бастардов, — как змеюка улыбается Холди, подходя вплотную. — И тебе тоже придётся с этим смириться…

Сверху вниз меня неприязненным взглядом окидывает, не скрывая презрения.

— …раз уж он выбрал тебя своей новой любимой фрейлиной.

Ледяными колючками по коже ползёт пот. А потом жар ударяет в лицо.

— Я… мне срочно нужно в уборную, — пытаюсь оттянуть неизбежное, но Слай рывком обратно меня усаживает.

— Выпьешь, тогда и сходишь.

Беру бокал в руки, меня трясёт. К горлу подкатывает желчный комок. Всё внутри протестует.

— А если… — выдыхаю ложь как можно уверенней, — если я уже беременна? Не от короля, конечно!

Сомневаюсь, что он рассказал, что жил со мной. Чтобы его гордое величество признался, что дрова колол и какую-то крестьянку на руках носил, чтобы ножки не испачкала? Я уверена: никто не знает, кто я и как его унизила.

Любовницы Хитэма переглядываются, их брови ползут наверх. Плечами пожимают, головами покачивают недоверчиво.

— Он что, не девственницей тебя взял? — спрашивает Холди в недоумении.

— Конечно, нет! — закапываюсь во лжи, только бы не пить эту дрянь. — Я вообще замужняя! И беременная! Больше месяца срок уже!

Идеальные лица фрейлин вытягиваются, и я вижу, как растёт их ненависть. Поздно осознаю, почему их так это задело.

Никогда прежде Хитэм не прельщался использованными женщинами. И если я его даже такая привлекла, то во мне есть какой-то секрет. Такой, которого нет у них.

Я им и так не нравилась, а теперь и подавно. Я — угроза их привычной, устоявшейся жизни. Их благополучию.

— Что в тебе особенного? — обходят меня вокруг, как гиены, примеривающиеся, как получше сожрать.

— Миловидная, но не более. Неухоженная, избитая. Тощая. Невоспитанная.

— Магии в тебе с гулькин нос, — Холди обводит меня светящейся рукой: проверяет мой потенциал. — Значит, не ею приворожила.

— Хотя браслет эльфийский,— смотрит блондинка на моё украшение с бусинами. — Их магия самая сильная.