Книга Изыди, Темный! или Это мой ребенок, страница 118 – Саша Блик

Сказала — и сама едва не скривилась от того, как искусственно это прозвучало. Так занят, что при встрече даже не задал ни одного вопроса про сына? И это после того, как утверждал, что сделает всё, чтобы забрать ребёнка?

Неужели его в самом деле остановил запрет? Но ведь в моём присутствии встречаться с Гришей он мог. Мог, но не захотел.

И всё же, не могла я вот просто так заявить сыну, что отцу он даром не сдался. Не могла и всё.

— У твоего отца на работе сейчас очень важный проект, — проговорила мягко. — Я недавно встречала его в офисе дяди Игоря, и он просил передать тебе привет.

— Правда?

Нет…

— Чистая, — улыбнулась я.

— И ты забыла… — протянул Гриша с укором. Но на лице расцвела робкая улыбка.

И я, не выдержав, притянула сына к себе. Прижала крепко-крепко, показывая, как сильно его люблю. Хоть сердце сжималось от необходимости врать, зато Гриша был доволен. А Дамиру я при встрече всё выскажу. Ох, он надолго запомнит, что детей бросать нельзя. Показался — будь добр, неси ответственность.

Гриша замер у меня в объятиях. А я перевела взгляд выше и столкнулась с внимательным взглядом Дария, застывшего в коридоре. Видимо, вернулся, пока мы разговаривали с Гришей. Что ж, с некоторых пор ключи у него были. Интересно, сколько он слышал? И почему так странно на меня смотрел?

Успокоив сына, я вышла из комнаты, тихонько притворив за собой дверь. И сразу оказалась лицом к лицу с очень хмурым мужчиной. Хотя его недовольство было направлено не на меня. Интересно, что у него произошло?

— У тебя цветы? — удивилась я.

Дарий перевёл растерянный взгляд на зажатый в руке букет альстромерий. Его губы тронула робкая улыбка, и он поднял цветы, неловко вручая их мне.

— Я… — Он замялся. Запустил пальцы в волосы. Помолчал несколько секунд, и наконец выдохнул: — Я хотел сделать тебе что-то приятное. Правда, так и не выяснил, какие тебе нравятся.

И это было так… Трогательно. Наивно и искренне. Что сердце ускорилось минимум в два раза. А к щекамприлила кровь.

Осторожно, не решаясь навредить, я коснулась лепестков. Провела кончиками пальцев по бутонам. И подняла взгляд.

— Теперь мои любимые — эти, — призналась совершенно искренне.

Дарий смотрел испытующе, словно пытаясь что-то разгадать. И мне стало не по себе.

— Надо в воду поставить, — пробормотала я и, забрав букет, пошла искать подходящую банку. Увы, ваз у нас в доме не водилось.

Дарий шёл за мной. Сверлил взглядом спину. Наблюдал, как я набираю в банку воду и ставлю на подоконник. Один за одним подрезаю цветки и опускаю их в жидкость. А стоило мне закончить, шагнул ближе и обнял одной рукой. А второй поднял голову за подбородок и заглянул в глаза.

— Я думал, ты его ненавидишь.

— Кого? — Я удивлённо моргнула.

— Дамира. Я думал, ты ненавидишь Дамира Золотова.

Дамир

Меньше всего на свете я ожидал услышать, как Алеся защищает меня перед сыном. Да к тому же ещё и нагло врёт. Прикрывая мои косяки.

Чёрт, я был готов ко всему — к обвинениям. К попыткам настроить сына против непутёвого отца, совершенно забывшего о том, что ребёнку, вообще-то, нужно показываться на глаза. Мало просто находиться рядом. Но нет. Алеся убеждала Гришу, что я про него не забыл. Да ещё и брала удар на себя. Хотя, казалось бы, ей это совершенно не выгодно.

Зачем ей это? Я-то думал, её чувства ко мне довольно прозрачны. Пусть не ненависть, но во всяком случае острая неприязнь.