Книга Изыди, Темный! или Это мой ребенок, страница 121 – Саша Блик

Только работать не получалось.

Время тянулось как смола, и вскоре я обнаружил, что попросту сижу, не отрывая взгляда от секундной стрелки. Выругавшись сквозь зубы, я набрал номер Игоря.

— Дар? — растерянно отозвались на том конце.

— Ты знал, что твоя сестра пыталась устроиться в мою фирму? — спросил без предисловий.

— Да ладно… — развеселился Игорь. — Нет, конечно, не знал. Откуда? И что, ты её не принял?

— Ясно, — процедил я и отключился. Зачем звонил? К чему мне эта информация? А теперь ещё Рассел шутить станет. О, он мне этого не забудет.

К моменту, когда в кабинет заглянул Влад с бумагами, я только что на стену не лез.

— Дамир Викторович, что-то случилось? Там ребята из архива глобальную чистку затеяли… Моя помощь нужна?

Я пролистнул бумаги и остановился на одном нужном мне имени.

— Нужна, — кивнул я. — Найди мне записи с камер за это число.

Я сунул Владу нужный лист. Он выразительно изогнул бровь.

— Нет… Со всех не надо. — Я стиснул зубы и уставилсяна стену. Помолчав, пояснил: — Мне нужна вот эта девушка. — Я ткнул пальцем в фамилию Алеси. — Она приходила в тот день на собеседование. Всё, что найдёшь.

— Алеся Светлова… — Влад нахмурился. А потом вздрогнул, уставившись на меня. — Это же одна из тех дамочек с детьми, которых… — Которых он мне нашёл месяц назад. Ну да, это она.

— Станешь болтать… — с угрозой произнёс я.

— Не дурак, — усмехнулся Влад. — Я могила, вы же знаете.

Я удовлетворённо кивнул. И всё же заставил себя сесть за компьютер.

А через пару часов я просматривал записи с видеокамер трёхлетней давности. Влад отыскал их все, и даже склеил видео, чтобы удобнее было смотреть.

Вот Алеся входит в здание. Выглядит при этом нервной и взволнованной. Такая трогательная, совсем девочка… И действительно с косичками.

Хмыкнув, я потёр лицо.

А Алеся уже выходила из кабинета персонала. Радостная, но какая-то растерянная. Явно не ожидала, что её примут. Подъём в лифте. Ожидание в приёмной на ускоренной перемотке. Алеся теребит серебряный браслет и всё чаще поглядывает на часы. Звонит кому-то. Встаёт, садится. И снова смотрит на часы.

Наконец, она входит в мой кабинет.

Камера показывает её со спины. И меня. Чёрт, я даже взгляда на неё не поднял. Так и сидел, уткнувшись в экран. Небрежное движение рукой. Девушка подаётся вперёд и словно оправдывается. Снова хватается за браслет. Отпускает. Я беру из её рук бумаги и ставлю размашистую подпись. Что-то говорю. Она вздрагивает как от удара и замирает неподвижно. После чего разворачивается и выходит. На миг в камере мелькает её лицо. Даже на чёрно-белом изображении видно, как она побледнела.

Спуск в лифте. И я вижу в её глазах едва сдерживаемые слёзы. Её отчётливо трясёт. Она стоит в кабине одна и, стиснув зубы, сверлит взглядом дверь. И снова холл, откуда она практически вылетает.

Всё.

Устало выдохнув, я закрыл компьютер и уронил голову на руки.

В голове царил хаос. Вот так выяснить, что три года назад незаслуженно обидел эту потрясающую женщину. Сам, своими руками оттолкнул от себя собственного ребёнка и его мать. Светлую… Да какая к чёрту разница, светлая или нет? Если удастся вымолить прощение после всех своих косяков, это будет невероятной удачей.

Новая неделя началась ворохом дурных предчувствий. Грише осталась всего одна волна до полной инициации. И что-то мне подсказывало, что начнётся всё в субботу, примерно в три часа дня. Странно, невероятно, но что поделаешь. Зато хоть какая-то определённость.