Книга Танцовщица для подземного бога, страница 34 – Ната Лакомка

Позволив целовать себя, Анджали гладила плечи нага, легко проводила ногтями по его спине вдоль позвоночника, поглаживала крепкие ягодицы, и всё больше и больше растворялась в этих новых ощущениях, в медленных чувственных движениях, которые походили на неведомый танец.

Может, с этого и начинается познание Чёрного танца?..

Она вдруг вспомнила, что апсаре не следует лежать на спине, как лягушке. Апсара должна оседлать мужчину и повести его дорогой наслаждений, чтобы он не тратил силы на движение и смог лучше вкусить удовольствие. Анджали попыталась перевернуть нага, уперевшись ему ладонью в плечо, и он сразу приподнялся, глядя настороженно и выжидающе.

— Позвольте… позволь я сверху… — произнесла девушка, запнулась, а потом закончила: — Танду…

Он молчал, продолжая смотреть, и Анджали сбивчиво объяснила:

— Апсаре полагается… вести мужчину к наслаждению…

Танду прижал палец к её губам, и она замолчала, хлопая ресницами.

— Просто доверься мне, — произнёс змей и поцеловал её в шею долгим, жарким поцелуем.

И Анджали доверилась. Полностью растворилась в его ласке, позволила прикасаться к себе и целовать — где ему вздумается. От его губ и ладоней по телу словно разливалось тепло, будто её окутывало сеткой из солнечного света. Но разве солнце может светить в Бездне? Под землёй нет солнца… Оно греет лишь жителей верхнего мира… И всё же, Анджали чувствовала солнечный свет. И огонь. И ветер — когда он летит с востока, наполненный солёностью моря и ароматом цветов. Как это отличалось от того, что ждало её сегодня на змеином празднике… Жестокие наги… Но ведь сейчас её целовал тоже наг…

Анджали выгнулась всем телом, принимая каждой частичкой огненные ласки. Голова кружилась, сердце стучало всё быстрее, и воздуха не хватало — хотелось глотнуть его, как пьют воду, когда мучит жажда.

Коленозмея проникло между её колен, и девушка раскрылась без страха, без сомнения, и даже мысли улетели куда-то. Не выдержав, она простонала, когда наг вошёл в неё — медленно, стиснув зубы, вцепившись в шёлковые покрывала, будто сдерживал в себе не ветер, не солнце, а ураганную бурю.

Потом было чувство наполненности… и чувство необыкновенного единения тел и душ… и новые волнообразные движения — совсем другой танец, но не менее прекрасный… Что-то дрогнуло внутри — то ли под солнечным сплетением, то ли в сердце, и Анджали запрокинула голову, жадно ловя ртом воздух, и сама вцепилась в плечи Танду, понуждая его быть с ней как можно ближе.

— Ты самая прекрасная… — выдохнул он ей на ухо, и ритм необыкновенного танца ускорился. — Я не могу без тебя…

Слова были особенной лаской — если прикосновения заставляли гореть тело, то слова воспламеняли душу. И это оказалось последней каплей — Анджали снова застонала, подхватывая ритм волнующих движений, ускоряя его и обхватила змея ногами за поясницу, потому что так он оказался ещё глубже в ней, оказался в ней до конца… Губы их вновь слились, и солнце, которое разгоралось в груди Анджали, взорвалось сотнями, тысячью искр.

Она не сразу пришла в себя, с трудом открывая глаза. Навалилась блаженная усталость, хотелось лениво потянуться и уснуть. Но змей Танду лежал на ней, приникнув и сжимая в объятиях. Тело его всё ещё подёргивалось в сладких судорогах — тех самых, что только что пронзали тело Анджали. Рука была тяжёлой, но девушка нашла в себе силы поднять её и погладить змея по плечу. В ушах всё ещё звучал гортанный вскрик, но Анджали не могла сказать, кто вскрикнул — змей или она, когда переживала самое острое, самое сильное и прекрасное наслаждение в жизни.