Книга Танцовщица для подземного бога, страница 57 – Ната Лакомка

— Да уж вижу, кого ты любишь! — нагини рассмеялась, запрокинув голову, но глаза были не весёлыми, в них плескались и гнев, и обида, и ярость, и… печаль.

Анджали не успела подумать, жалко ли ей отвергнутую принцессу, как вдруг тело нагини утратило человеческие очертания, над плечами выметнулись веером шипящие кобры, и нежная принцесса, оскалив острые змеиные зубы, бросилась прямо на танцовщицу, метя вцепиться ей в лицо.

При всей своей быстроте, всей своей ловкости, апсара, которая могла, как говорили в школе — проскользнуть между капельками дождя, поняла, что не успеет увернуться от смертоносных клыков. Змеиная гибкость, нечеловеческая сила, ярость, подобная урагану — вот кем стала сейчас принцесса Чакури.

Анджали даже не успела прикрыть глаза, чтобы не видеть этого ужаса, но Танду оказался быстрее нагини. Он встал между женщинами и вскинул руку, перехватив Чакури за ядовитую разинутую пасть.

Клыки впились в человеческую плоть, закапала кровь, и Анджали увидела, как напряглись мышцы её мужа, когда он неимоверным усилием удержал бросок гигантской змеи.

Чешуйчатый хвост изогнулся, вильнул, и вот уже вместо бешеного чудовища перед нагом и апсарой стояла маленькая испуганная женщина, которая умоляла Танду простить её.

Слёзы градом катились по круглому лицу нагини, но Танду отстранил её, когда она схватила его за руку, чтобы рассмотреть кровоточащие укусы.

— Не прикасайся ко мне, — сказал он, и Чакури, всхлипнув, затихла и отступила на шаг. — Обо мне позаботится жена. А ты позаботься о себе и не совершай больше подобных ошибок. Если причинишь зло Анджали — причинишь зло мне. Убьёшь её — убьёшь и меня.

— Раджива!.. — простонала принцесса и сложила ладони в просительном, униженном жесте.

— Не называй меня этим именем, — оборвал её наг. — Моё имя — Танду. Я отказался от прежней жизни, и возврата к ней не будет. Уходи, Чакури.

— Ты такой же жестокий, как господин Гриши, который отверг Басми, — сказала она, бросила ещё один полный ненависти взгляд на Анджали, и гибким змеиным движением скользнула в лотосовое озеро.

Апсара невольно проследила за колыханием лотосов на волнах — судя по всему, нагини отплывала всё дальше, и плыла быстро, иногда ломая стебли хрупких каменных цветов. Они печально клонили разноцветные светящиеся головки и тут же тонули в тёмной воде.

Заглядевшись, Анджали не сразу поняла, что с Танду что-то не так. Только когда он покачнулся, она посмотрела на него. Наг зажимал ладонью кровоточившую рану, смуглое лицо его стало бледным, и по вискам текли капельки пота.

— Что с тобой? — воскликнула Анджали и подхватила мужа под руку, пытаясь хоть как-то поддержать.

— Всё хорошо, — успокоил он её с улыбкой. — Яд действует.Надо выпить молока. Согрей, пожалуйста.

— Пойдём в комнату, — Анджали повела его во дворец, и когда выскочила служанка, велела разжечь жаровню, принести молока, мёда и пряностей. — Разве ваш яд может вам навредить? — спросила она уже в комнате, укладывая Танду на постель. — Вы же змеиной породы?

— И змеи бывают разные, и яд у них бывает разный, — Танду усмехнулся, но было видно, что усмешка далась ему с трудом — по его лицу уже пробегала судорога, и пальцы на руках непроизвольно скрючивались. — К тому же, я был в человеческом облике. Так мы слабее…