Книга Танцовщица для подземного бога, страница 58 – Ната Лакомка

Служанка принесла молоко и пряности, и они вместе с Анджали захлопотали над жаровней. Нагрев молока, Анджали развела в нём мёд, добавила куркумы и бадьяна, и налила в чашку с длинным носиком, чтобы удобнее было напоить лежащего.

Она поддерживала нага под плечи, и сама поднесла чашку к его губам. Змей жадно напился, а потом кивнул, показывая, что с ним всё в порядке. Откинувшись на подушки, он закрыл глаза, но дыхание его было ровным, и Анджали, немного успокоившись, занялась страшной раной. В школе апсар не слишком много рассказывали о том, как оказывать первую помощь пострадавшим. В основном, говорили, что делать, если мужчина поперхнулся орехом, захлебнулся вином, или апсара пострадала во время водяных забав, или во время танца потянула лодыжку. О ядах и змеях почти не вспоминали, потому что зачем учить лечебному делу танцовщиц, если есть небесные лекари, которые только мёртвого воскресить не могут?

Но кое-что Анджали помнила. Надо высосать из ранки яд… И тут главное не отравиться самой…

Глубоко вздохнув, она хотела припасть губами к месту укуса, но Танду вовремя удержал её.

— Не надо, — произнёс он и погладил Анджали по щеке. — Яд уже впитался в кровь, его уже не выведешь, теперь надо только перебороть.

— А ты… переборешь? — спросила Анджали совсем детским голосом.

— Если через сутки мне не станет легче, — сказал он, — пошли за моим другом Майей Данавой.

— Разве он лекарь? — Анджали вспомнила, когда слышала это имя. — Ты говорил, он зодчий?

— Он знает много, — Танду снова закрыл глаза. — И не волнуйся. Меня не так легко убить, как ты думаешь.

Остаток ночи Анджали провела без сна, возле постели нага. Она прислушивалась к его дыханью, время от времени обтирала его лицо и тело холодной водой,прикладывала к ране растёртые листья растения кануфер, которые имеют свойство вытягивать яд.[1]

Глядя в красивое лицо нага, Анджали размышляла над тем, что произошло сегодня, и думала, какое странное существо стало её мужем. Обладая такой чудовищной силой, он не разогнал жалких муравьёв-людишек… Он позволил нагини Чакури поранить его, заслонив собой ту, которая даже не могла подарить ему ребёнка… Неужели он не мог стать нагом, чтобы яд не подействовал или подействовал не так сильно? Не успел? Но что-то подсказывало Анджали, что Танду не захотел становиться змеем. Но почему?

Это никак не укладывалось в её понимании этого мира, в её сознании. Так она и уснула — сидя на полу, положив голову на постель, на которой лежал наг, и касаясь его руки своей рукой, чтобы чувствовать, не начался ли у него жар.

Анджали проснулась оттого, что кто-то гладил её по голове. На мгновение ей показалось, что она опять юная ученица в школе небесных танцовщиц, пора на занятия, и наставница Сахаджанья ласково будит свою легкомысленную подопечную. Как наяву она ощутила запах цветов, ветра, солнца, но когда открыла глаза, увидела резной каменный светильник и мягко переливающиеся стены Зеркального дворца.

Патала… Бездна…

И она добровольно стала пленницей этой бездны…

Но ласковое прикосновение к макушке не приснилось, и Анджали выпрямилась, разминая затёкшие плечи.

Танду смотрел на неё, и это его рука гладила Анджали.

— Как ты? — спросила она, щупая ему лоб. — Жара нет?

— Мне гораздо лучше, — ответил змей. — А вот тебе надо отдохнуть. Не надо было сидеть здесь всю ночь.